Vic. Если ты позволишь. - Вирсавия Вайс

— Даже так, Ляля? Не стоит торопиться, я никуда не денусь. Поверь, у нас достаточно времени до утра, чтобы наскакаться до кровавых мозолей. Я буду тебя иметь не останавливаясь.

Его рука ползёт вниз, и пальцы проникают в меня, скользят внутри. Сначала один, потом второй. Мышцы лона сжимаются, орошая их соком желания.

Слёзы текут ручьём. Я проклинаю предательское тело, которое наконец получает то, о чём мечтало, но душа разрывается на куски от обиды.

Он такой же, как засранец Макс! Все мужики — козлы. Пункт номер пять, идиотка! Вытягиваю из-под него руки и упираюсь в грудь, пытаясь сбросить его с себя, но это всё равно, что бороться с карьерным самосвалом, Вик даже не пошевелился.

Он слизывает мои слёзы.

— Не стоит, зайка, — шепчет он, продолжая терзать мою плоть. — Тебе понравится. Ещё ни одна баба не сказала, что я оставляю своих тёлок неудовлетворёнными.

От этого становится больно и физически плохо. Как он может? Его рот опять обрушивается на мою грудь. В животе появляется томление и жар, которые огненной лавиной расползаются по всему телу, пульсируя между ног, заливая меня влагой.

— Сейчас, малая.

Он достаёт пальцы и показывает мне. По ним стекают прозрачные, чуть перламутровые капли.

— Смотри, какая ты влажная, ты уже течёшь, как хочешь меня. Сладкая, бля.

Он подносит пальцы к своим губам и слизывает текущие капли. Жмурится от удовольствия, как кот на мартовском солнце

Смотрит прямо в глаза и тихо спрашивает:

— Хочешь попробовать себя?

Меня пронзает ударом тока. Он улыбается и снова опускает руку. Раскрывает меня, трогает так, как никто никогда меня не трогал, даже я сама.

Нащупав маленькую горошину, Вик хмыкает.

- Да, сука, вот он. Иди сюда.

Он сильно сжимает её пальцами и скручивает.

Господи! Меня накрывает волной оргазма. Внутренние мышцы начинают сокращаться как бешеные, я не просто теку, я фонтанирую. Запрокидываю голову и кричу ему в ладонь, стискивая руками его за плечи, царапая кожу.

Я хочу больше, намного больше! Хрен с этими ромашками, конфетами и прочей дребеденью. Я хочу его! Сейчас, сию секунду!

- Да, киска, ты голодная. Сейчас я тебя накормлю. Я оттрахаю тебя так, что ты забудешь всех, кто был до меня, я наполню тебя до краёв.

Эта фраза бросает меня с высоты моих розовых грез на землю со всего размаха. Он считает меня кем? Шлюхой? Каких мужиков?

Я замираю. Всё желание, всё, что я к нему успела почувствовать, разлетелось вдребезги. Я отвернулась к стене и тихо заплакала.

Мне захотелось его ударить. Так же больно, как днем.

Он почувствовал эту перемену.

Поднял голову.

- Ляля?

Медленно повернулась и взглянула ему в глаза.

- Орать не будешь?

Хотелось рассмеяться ему в лицо. Смысл орать? Что это уже изменит?

Мотаю головой. Вик убирает руку. В нос ударяет запах секса, кисло-сладкий, мускусный, это аромат нашего пота и секрета наших тел.

Он поднимает руку и проводит подушечками пальцев по моему лицу. Накрывает рот губами. Наши языки сплетаются в извечном танце страсти. А его пальцы продолжают ласкать меня изнутри, разгоняя волны удовольствия по всему телу.

- Сука, — хрипит он, — не могу больше! Обхвати меня ногами! Ляля!

Я не понимаю, что он от меня хочет. Он начинает злиться. В движениях появляются рывки. Он на пределе. Вот сейчас всё случится.

- Блядь!

Дергаюсь от грубости. Вик хватает мои бедра и заводит ноги себе за спину. Его член начинает входить в меня, распирая, причиняя боль, я чувствую, как он упирается в преграду, растягивает её, боль становится невыносимая. Я закричала, пытаясь закрыть рот рукой. Как горько, как больно, как грязно.

Он замирает и со злобой смотрит на меня, его тело бьет крупная дрожь. Капли пота капают с его лица на мои губы, шею, грудь.

- Сука! — шипит он сквозь зубы. — Этого ни хера не может быть! Блядь! Сколько тебе лет? Сколько лет, твою мать?

- Двадцать три, — тихо, сквозь слезы, говорю я.

Он застонал. Желваки заходили ходуном. Вик наклонил голову и уперся в меня лбом. Дыхание со свистом вырывалось из его легких. Он не двигался. Висел надо мной, упираясь в кровать руками. Я попыталась принять удобное положение.

- Не двигайся, твою мать! — рыкнул он. — Лежи смирно!

- Вик, мне неудобно. — прошептала я.

- Зато мне пиздец как удобно! — процедил он. — Лежи, сказал! Малейшее движение, и я за себя не ручаюсь, всажу по самые гланды, поняла?

Его тело качнулось, давление усилилось, посылая болевые импульсы в мозг. Я вздрогнула и застонала.

- Тихо!

Сжав зубы, он осторожно вышел из меня и рухнул рядом, закрыв глаза и сжав переносицу