An ordinary sex life (OSL) - Астердис

моем воображении. Я распахивала дверь, и Бен бросался ко мне в объятия. Он заявлял, что будет моим навсегда, и мы брали друг друга прямо здесь, на полу, с широко открытой дверью. Мы были бы безразличны к тому, кто мог бы нас увидеть, потому что мы родственные души. Мы бы объявили миру, что принадлежим друг другу.

      Но я этого не сделала. Я просто осталась рядом с диваном, там, где я упала на пол, как только поняла, что Бен стучит в дверь. С выключенным светом и закрытыми окнами он и понятия не имел, что я на самом деле здесь. И как раз когда я собиралась сойти с ума и открыть дверь, он наконец сдался и ушел.

      Вскоре после этого начались звонки от Гвен и Робин. Робин даже покинула класс, чтобы понять, что, черт возьми, случилось, так как Бен казался в абсолютной панике. «Он думает, что ты где-то лицом вниз в канаве!» сказала она мне.

      Я заверила Робин, что со мной все в порядке, и пообещала, что перезвоню ему. Затем, еще через несколько минут, потребовавшихся, чтобы набраться смелости, я перезвонила Бену и сказала ему, чтобы он перестал мне звонить. Я сказал ему, что выбираю Райана. Затем я повесила трубку.

      По-прежнему на полу, прислонившись боком к основанию дивана, я уронила подбородок на поднятые колени. Я обняла ноги и закрыла глаза. И тут шлюзы открылись, и реки слез потекли по моим щекам.

      Я прекратила плакать примерно через час… Наверно. В моих слезных каналах просто не осталось влаги. Я слишком устала, чтобы плакать. И, с трудом поднявшись на ноги, я сумела выбраться в спальню и плюхнуться на кровать. Измученная, я отчаянно надеялась, что сон и бессознательное состояние овладеют мной и успокоят неистовое кружение моей головы.

      Но сон не шел. Я лежала, пускала слюни и смотрела в никуда, пока чувствовала сокрушительную тяжесть своего решения. Всё было кончено. Я потеряла мечту.

      По словам наших родителей, мы с Беном впервые пообещали друг другу пожениться и создать большую семью, когда нам было четыре года. На самом деле я этого не помню, но я им верю.

      Когда нам было семь лет, у нас была ложная свадьба, которую проводила 9-летняя Дайна. Мое кольцо было взято из коробки «Крекер-Джек», и Бен был одет в красную бабочку в желтый горошек поверх футболки.

      Впервые мы изобразили, что занимаемся сексом полностью одетыми, когда нам было восемь лет, после того, как мы посмотрели канал Discovery, показывающий прайд львов. Мама нашла Бена лежащим на моей спине, а я стояла на коленях на полу, свернувшись клубком. Она спросила, чем мы занимаемся, и она очень рассердилась, когда мы ответили: «Спариваемся».

      Технически Бен впервые сделал мне предложение, когда нам было десять лет, незадолго до того, как его семья переехала в округ Ориндж. Он встал на одно колено с кольцом за 15 долларов, купленным в торговом киоске, и проделал весь путь. Поскольку я сказала «да», можно было считать, что я все это время была его невестой. Я потеряла это кольцо, когда мне было двенадцать, и плакала почти целый день, когда не смогла его найти.

      И когда нам было шестнадцать, после того, как я отдала ему свою девственность (а Дайна и Брэнди НАБЛЮДАЛИ за нами), я начала планировать свадьбу своей мечты. Если бы я могла поступить по-своему, мы бы вернулись в лагерь и поставили белую решетчатую арку на нашей особой поляне. Нам придется отправиться в поход, и у меня не будет нарядного платья, но мне было все равно. Я бы вышла за него замуж в теннисных туфлях и белом коктейльном костюме, если бы мне было нужно. Вокруг нас были бы только две семьи, и мы с Беном дали бы клятвы. И наша любовь длилась бы вечно.

      Но этого больше не должно было случиться. Бен, которого я любила в четыре, семь, восемь, десять и даже шестнадцать лет, был другим Беном в почти двадцать. Я была другой Авророй. И пришло время вырасти из моих детских фантазий.

      Всю свою жизнь я верила, что мы с Беном останемся вместе, когда осядет пыль. Но теперь эта вера исчезла. Я чувствовала, как будто часть моей души была оторвана от меня, оставив большую зияющую рану в центре моего сердца.

      Так что, хотя у меня больше не было слез, я вздрагивала и продолжала плакать.

      ***

      В тот день Райан нашел меня сидящей на кровати, прижав колени к груди и обхватив их руками. «Аврора, детка? Что случилось?»

      Что я могла ему сказать? Что я все еще любила своего бывшего парня, но поняла, что он не тот человек, которым я хотела его видеть? Что мое сердце разбилось, и поэтому я оплакивала будущее, которое не сбудется? Да, точно. Последнее, что я могла сказать Райану — это то, как я отчаянно хотела, чтобы Бен был моим мужчиной.

      Собравшись с силами, я просто приподнялась и начал вытирать глаза. «Я в порядке. У меня был тяжелый день, вот и все».

      «Уверена?»

      «Я в порядке. Я в порядке». Я кивнула.

      «Что бы это ни было, ты можешь рассказать мне об этом, ты ведь знаешь», тепло сказал мой любящий парень.

      «Знаю, знаю», заверила я его. По крайней мере, у меня не было слез, поэтому Райан не слишком беспокоился. «Я думаю, это просто гормоны. У меня тяжелый день менструации», сказала я ему. «Думаю, мне нужно сменить прокладку».

      «О, ну, точно», пробормотал Райан, отводя глаза. Он был таким забавным. Каждый раз, когда я упоминала что-то отдаленно связанное с моими месячными, он делал вид, будто даже не слышал этого. Райан мог быть таким… мужчиной… иногда.

      Я встала и направилась в ванную. Затем я крикнула через плечо. «Что ты хочешь на ужин? Я думала о спагетти».

      Он кивнул и повернулся к столу, уже сгорбившись, чтобы вытащить книги и папки из рюкзака, чтобы приступить к домашнему заданию. Несмотря на