An ordinary sex life (OSL) - Астердис

это. Один мальчик, Сади Капур, рассказывал о том, как он мастурбировал при каждой возможности, которую только мог получить. Его родители были очень строги к тому, чтобы он НЕ делал этого, но он ничего не мог с собой поделать. Я думал, что он сошел с ума, но больше так не думал.

      А потом я вспомнил, почему мастурбировал. Это произошло потому, что вид обнаженного тела Кэмерон встревожил меня. И когда я подумал о виде обнаженного тела Кэмерон, ощущения стали еще лучше. Вверх, вниз, вверх, вниз, я гладил себя, тяжело дыша. Кэмерон была такой красивой. Все это знали. Но не всем довелось увидеть ее обнаженной. Только МНЕ удалось это увидеть. У нее были такие красивые сиськи. Я тут же решил, что ЕЕ идеальны. У нее было такое красивое тело. И, конечно же, у Кэмерон было самое красивое лицо в МИРЕ.

      Внезапно мышцы живота сжались. Я продолжал гладить свой ствол, не совсем понимая, что происходит, кроме того, что это было действительно, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хорошо. А затем со стоном я почувствовал волну освобождения, пробегающую по моему телу. Это было ещё ЛУЧШЕ.

      Но потом мой пенис стал очень чувствительным. Я перестала его гладить, потому что от продолжения было только больно. Вытащив руку из нижнего белья, я понял, что мои пальцы покрыты какой-то липкой влагой.

      Семя. О, да. Я тоже узнал об этом в секс-издании.

      Я быстро пошел за салфетками, чтобы помыться. Но потом я вспомнил, как много другого дерьма было по всему моему телу, и понял, что все еще не принял душ. Вернувшись к двери ванной, я осторожно постучал и крикнул: «Кэмерон? Ты все еще там?»

      Она не ответила, и, позвав ее еще раз, я приоткрыл дверь.

      Ванная была пуста. Дверь в ее комнату была закрыта. Вздохнув с облегчением, я вошел внутрь и запер дверь, чтобы ОНА случайно не вошла и не увидела меня.

      Но потом я подумал об этом. Баш на баш, верно? Я видел ее, так что, если она хотела войти, то было бы честно позволить ей, верно? И после минутного размышления я вернулся к двери и отпер ее. Она могла войти, если бы захотела.

      Потом залез и стал принимать душ. Я был прав: особенно трудно было извлечь куски банана.

      Но примерно через пять минут я начал думать о том, как выглядела Кэмерон, когда она стояла прямо там, где сейчас стою я. Я вспомнил выражение ее лица, темные волосы, зачесанные назад по коже головы. Я вспомнил выпуклость ее груди и то, как хороши были эти соски. Я вспомнил прядь волос между ее ног и подумал, как там все выглядит. И внезапно у меня был еще один стояк.

      Что ж, теперь я знал, что с этим делать.

      ***

      — НОЯБРЬ 1996, ПЕРВЫЙ ГОД СТАРШЕЙ ШКОЛЫ —

      «Нннгх…» тихо простонал я, изо всех сил стараясь заглушить звук. Я ничего не мог с собой поделать. Я уже пять минут дрочил свой член в ожидании этого момента. Так что я был уже изрядно возбужден и просто не мог удержаться от стона в тот момент, когда полотенце Кэмерон упало на пол.

      Я стиснул зубы и наклонил голову, чтобы заставить себя удержаться. Это отвлекло мой взгляд от самодельного глазка, и я использовал каждую унцию силы воли, которая у меня была, чтобы подавить желание вновь застонать, чтобы я мог вернуться в положение и смотреть в комнату моей сводной сестры.

      У меня был доступ к этому глазку всего несколько недель. Я впервые пробурил его в пятницу вечером, пока она была чирлидером на футбольном матче. Я сделал свой выбор очень осторожно. Мама и папа часто покупали дорогие произведения искусства для украшения дома, в том числе ставили их в наши комнаты. В частности, одна картина имела сложную толстую раму. Я просверлил отверстие в нижней тени рамы картины, так что Кэмерон вряд ли заметит это, если она специально не наклонится. С другой стороны была внутренняя стена моего гардероба. А если бы я встал на колени в шкафу, я мог бы выглянуть и увидеть большую часть комнаты моей сводной сестры.

      Каждую ночь я становился здесь на колени и дрочил, когда она выходила из душа. Каждую ночь я наблюдал, как она шла по своей комнате в полотенце, перевязанном между грудями. Она рылась в шкафу в поисках пижамы. А затем в один прекрасный момент она роняла полотенце, наклонялась, чтобы надеть трусики, а затем вставала, чтобы натянуть бюстгальтер.

      Раньше я ещё пытался наблюдать за ней перед сном, правильно предполагая, что она снимает бюстгальтер перед сном. Но метод Кэмерон для снятия бюстгальтера на ночь заключался в том, чтобы расстегнуть его и вытащить из-под верха пижамы, так что я никогда ничего не видел.

      Это было самым ярким событием моего дня, как и каждый день. Тело Кэмерон было таким… идеальным. Несмотря на то, что ей было всего шестнадцать, она уже выросла до 5 футов 10 дюймов, следуя примеру своей матери-фотомодели. На ней был бюстгальтер 34B; я знал это, потому что однажды днем рылся в ее белье. Ее темно-каштановые волосы были прямыми и шелковистыми, до середины спины, когда она не заплетала их в косы, и у нее было экзотически идеальное лицо с раскосыми глазами, которые привлекали внимание взрослых мужчин, куда бы она ни шла.

      Я знал, что она была более красивой, чем любая взрослая женщина на планете, будь то актриса или порнозвезды или певица или любая другая. Никто не мог заставить мое сердце биться быстрее, чем она, одним лишь взглядом этих зеленых глаз. Никто не мог украсить мой день так, как она могла легчайшей улыбкой. Никто не мог заставить мой член стоять сильнее, чем то, как она могла с помощью нескольких секунд великолепной наготы.

      Я сдержал свой стон и посмотрел в глазок как раз вовремя, чтобы заметить, как она наклоняется и надевает трусики. Ее сиськи были не такими большими, как у некоторых школьных бомб, но все равно оставались хорошими пригоршнями. По