Жестокое сердце Тайги - Лина Коваль

Сплю сегодня крайне плохо. Ворочаюсь на постели из угла в угол.

Где-то посреди ночи снится Ярослав.

Он всё ещё в душе, и он… голый. Совсем.

Я прекрасно понимаю, что сплю, но вскакивать или даже переворачиваться на другой бок не спешу. Хочу хотя бы в параллельной реальности дать себе разрешение все разглядеть.

И разглядываю…

Вода слабыми потоками ниспадает на задранное к потолку мужественное лицо, капли отлетают от стальных плеч и разбиваются о горячий пар.

В каком-то исступленном забытье осматриваю объемные мышцы на спине, узкий желоб позвоночника и прикрываю глаза ладонями, а, затем разъединив пальцы, смотрю ниже…

На упругие ягодицы и покрытые короткими волосками мускулистые ноги.

Словно услышав мой внутренний позыв, Ярослав разворачивается.

Наши взгляды сталкиваются.

Мой — испуганный, сквозь пальцы. Его — ироничный и нагловатый, но за которым я снова вижу его сердце.

Все думают, оно у Тайги жестокое. Я знаю. И Борис Сергеевич так же считает. Он часто называет сына и неблагодарным, и неудачником, и психопатом.

Это все не так.

Общие хлопоты о щенке показали мне, насколько у Ярослава доброе, отзывчивое сердце. Насколько он…. теплый.

Но меня сейчас интересует другое.

Затаив дыхание от одновременного стыда, смешанного с каким-то вязким удовольствием, медленно опускаю взгляд, и… вздрагиваю от звука будильника.

— О нет, — похныкиваю, разлепляя глаза в этот мир.

Снова зажмуриваюсь, надеясь, что картинка воспроизведется, но нет…

Никакого члена.

Только чернота, утро нового дня и разочарование.

День в университете выдается таким же непростым.

Помимо важного семинара и парочки самых нудных на этом курсе лекций, я постоянно жду подвоха. Это как дергать тигра за усы или долго загорать без spf — знаешь, что все равно свое отхватишь.

Загорский мою выходку просто так не оставит, и я с боязливым предвкушением жду. На льду он тех, кто пытается с ним играть, в буквальном смысле добивает. А как поступит со мной? И зачем я все это начала?

После учебы еду на тренировку, где сегодня особенно рьяно бью ракеткой по мячу, таким образом оставляя напряжение на корте. Тренер не перестает хвалить, соперницы переговариваются, а я только успеваю вытирать пот со лба.

И — о чудо…

В квартиру Ярослава приезжаю спокойной как удав.

______________

Ну это же детская шутка — своровать друг у друга трусы.

Как в загородном лагере.

Не более того.

______________

— Привет, мой хорошенький, — шепчу, поглаживая Рыжего Ови и разуваясь. — Ты здесь один, да?

Оставляю пальто на вешалке, поправляю прямоугольный вырез желтенького в мелкий цветочек платья и озираюсь.

Кроссовки Ярослава, в которых он обычно ездит на тренировки, на месте. Ключи от «Танка» тоже, хоть и сам автомобиль во дворе не припаркован.

Остановившись посреди гостиной, осторожно зову:

— Яр… Ты здесь?

Ови подпрыгивает, обильно слюнявит мои черные капроновые колготки, а затем уносится наверх.

— Эй, Рыжик. Ты куда? Тебе нельзя так бегать… — спешу за ним.

Запыхавшись, останавливаюсь возле комнаты.

Черт.

Закусив нижнюю губу, толкаю дверь вглубь и делаю шаг в полутемное пространство. Вдоль позвоночника к шее проносится стая мурашек, которая замирает в затылке.

— Яр… — зову, разглядывая расправленную кровать. — Если ты здесь, скажи. Мне страшно.

Мелкий шажочек. Ещё один.

— А-а-а-а, — вздрагиваю от резкого движения за спиной и щенячьего визга.

Мурашки хаотично рассыпаются по комнате, как разноцветная мозаика, а мое тело оказывается мгновенно прижатым к матрасу.

— Привет, Учебник. Звала? — шепчет Загорский зловещим тоном заправского маньяка.

— До смерти меня напугал! — злюсь и бью этого придурка по плечам.

Ладони припечатываются к влажной коже. Видимо, он после душа. Это совершенно неожиданно напоминает о моих сонных ночных фантазиях.

— Замри.

Ярослав ещё больше напрягается и мне приходится потрудиться, чтобы вдохнуть. Хотя бы один раз вдохнуть. Очередная контратака с целью вырваться, заканчивается тем, что колено Загорского оказывается у меня между ног, а моя грудь практически вываливается наружу, но ему нет до этого дела.

— Ты спиздила мои трусы!

— А ты мои… Хоть представляешь, что значит для девушки остаться без белья?

— А ты? Представляешь, что значит заявиться в раздевалку к тридцати мужикам без трусов?

Я не сдерживаю улыбку.

— Слава богу, у меня оказалась парочка на сушилке… — тихо признаюсь.

— А я до сих пор без них… — хрипит Ярослав и его лицо медленно приближается к моему лицу.

Я прикрываю глаза, шумно дышу и… жду, когда его губы коснутся моих губ.

Секунда, две, три — ничего не происходит.

Распахиваю веки. Темно-зеленые глаза неотрывно смотрят на мою грудь.

______________

А я?

Ждала поцелуя?

Ждуля?

Серьёзно, блин?

Может ещё сексом с ним займешься? Прямо здесь.

______________

— Я все тебе верну… — тараторю и робко кладу ладони на горящие от ударов плечи.

— Да, ага.… - острый взгляд оставляет царапину у меня на щеке и одновременно смягчает все иронией. — Я у тебя их отыграю… Сам.

Глава 15. Пинг-понг

— Я не буду играть с тобой на трусы, Ярослав, — недовольно говорю, ставя пакет и чехол с ракеткой на диван.

Прикладываю ладони к ещё горящим щекам.

— Ага… Именно поэтому ты все это притащила из машины… — усмехается и со щелчком вскрывает Колу.

Рыжик тут же забирается на подлокотник и пытается запрыгнуть на меня.

Подхватив щенка на руки, прислоняюсь щекой к маленькой мордочке. Улыбаюсь. То ли оттого, что собачий нос холодный и влажный, то ли от эффектного зрелища, как Яр опустошает ноль-тридцать-три за один присест.

Как бы ни старалась, от вздрагивающего мощного кадыка взгляд отвести не могу.

Даже не пытаюсь.

— Пить будешь? — Яр сминает жестяную банку, точным броском отправляет ее в урну и вопросительно приподнимает левую бровь.

— Если можно… — слишком взволнованно отвечаю и деловито складываю руки на груди.

Футболку Загорский так и не надел.

________

Трусы, по всей видимости, тоже.

________

Стараюсь не пялиться на спортивные брюки, пояс которых находится так низко, что я могу изучить строение косых мышц, и думаю, что я здесь вообще делаю?

Правильнее бы было дать лекарства больному щенку и поскорее отправиться домой. В мир тетрадей и учебников по экономике, а не твердого пресса и аппетитных мускулов.

Ярослав легким движением выбирает для меня Фанту в баре и, пока я раздумываю, как он мог догадаться о моих предпочтениях, вскрывает банку.

— Пожалуйста… — протягивает мне.

— Спасибо, — говорю вежливо и, сделав пару шажков, обхватываю холодное дно дрожащими пальцами. Мелкими глотками пью обжигающий газами напиток. — Так ты вернешь мне то… что взял?

Вытянув руку, Ярослав демонстративно отворяет вторую дверку бара.

Увидев,