An ordinary sex life (OSL) - Астердис

      Мягко, но твердо я потянул Ким за плечи. Я оттащил ее от себя, достаточно, чтобы мы могли смотреть друг на друга лицом к лицу. «Мне очень жаль. Я не могу этого сделать. Не…» Я поймал себя на том, что остановился прежде, чем закончил говорить «Не сейчас». В последний раз, когда я колебался насчет чего-то подобного, я обнаружил, что вынужден заняться сексом с Шевел.

      Ким наклонилась вперед с надеждой в глазах, когда я начал фразу «не сейчас».

      Я попытался развеять эту надежду, сказав: «Никогда, Ким. Я не такой человек, и я действительно люблю свою девушку. Мне очень жаль, но я не думаю, что когда-нибудь смогу стать таким человеком. Тем человеком, которым тебе нужно, чтобы я был».

      Ким улыбнулась, подняла руку и большим пальцем коснулась моих губ. Все еще с искоркой в глазах, она сказала: «Ты уже есть». А потом она повернулась и соскользнула с кровати.

      Я потёр переносицу, чувствуя, как внутри меня накапливается разочарование. Ким хотела от меня большего, чем я мог дать ей, и она, казалось, отрицала мой отказ. Но, прежде чем я успел что-то сказать, она подошла к двери и открыла ее.

      «Ничего не нужно менять», уверенно заявила Ким, более уверенно, чем я когда-либо слышал от нее раньше. «Ты парень Авроры. Я всего лишь соседка по комнате. Я смиренно прошу, чтобы ты позволил мне продолжать быть твоей любовницей, по крайней мере, по четвергам. Все может оставаться статус-кво».

      Я вздохнул. «Как мы можем просто вернуться к нормальной жизни, зная, что ты испытываешь эти чувства ко мне?»

      Ким покачала головой. «Мои чувства остаются прежними уже много месяцев; они не изменятся. Клянусь, я не буду вмешиваться в ваши отношения с Авророй. Как я уже говорил тебе: я искренне верю, что твоё счастье в конечном итоге приведет к моему счастью. Все, что Я хочу чтобы все оставалось как есть».

      Я размышлял об этом, сжав губы и глядя на матрац передо мной. Какие еще варианты у меня были, на самом деле? Полностью прекратить отношения с Ким и потенциально создать конфликт с соседями по комнате? Попросить ее съехать и избегать ее, как чумы? Конечно, нет.

      Я не был уверен, что понял эту вещь Ким «твоё счастье равно моему счастью», но я знал, что я забочусь о ней. Я заботился о ней достаточно, чтобы придумать этот совершенно безрассудный план навестить ее семью и выдать себя за ее парня, и я не собирался бросать ее сейчас. Возможно, я не совсем понимал, что она думала обо мне, но я решил, что могу работать с «статус-кво» и двигаться дальше.

      Итак, глубоко вздохнув, я встал с кровати и подошел к ней. Она стояла у двери, улыбаясь мне со всей силой своей бессмертной любви в глазах, больше не скрываясь, что она, вероятно, делала последние несколько месяцев.

      Еще один день в моей обычной жизни.

Книга 4. Глава 9. Теория личных интересов II. Часть 2

      Я знал, что не смогу разобраться во всех тонкостях личности Ким самостоятельно. Я попытался провести небольшое интернет-исследование, но просто натолкнулся на кучу противоречивых мнений от людей, которые, казалось, едва понимали, о чем они говорят. Единственное, что я действительно понял, это то, что покорная личность — это не универсальная вещь, и что у каждого человека есть свои уникальные причуды.

      Но даже если Интернет действительно не мог мне помочь, я знал кое-кого, кто мог бы это сделать. В конце концов, кто лучше понимает рабыню Ким, чем ее госпожа?

      Я договорился о встрече с Викторией в ее офисе. А в среду днем, вместо того, чтобы играть с Бертом в видеоигры, я пошел навестить своего профессора.

      «Здравствуйте, доктор Исакова», сказал я в знак приветствия, когда она открыла дверь.

      «Из-за того, о чем ты хочешь поговорить, я думаю, тебе следует называть меня Виктория», ответила она, махая мне рукой.

      Я усмехнулся и, войдя в комнату, довольно сознательно протянул руку и схватил ее за задницу. Виктория удивленно пискнула, выпучив глаза. Но когда я просто потер ее ягодицу и отпустил ее, единственной реакцией был насмешливый негодующий взгляд на меня. За этим не было тепла; ее блестящие глаза и глупая ухмылка выдавали ее.

      Я сел в кресло с подголовником, и когда Виктория села напротив меня, я заметил, что она расстегнула лишнюю пуговицу на своей блузке. Ее стол все еще был прижат к стене, так что между нами ничего не было. Я таращился на ее стройные ноги, когда она скрестила их, ее юбка до колен задралась ровно настолько, чтобы показать мне, что ее чулки поддерживаются довольно сексуальными подвязками. И она одарила меня той старой хищной улыбкой.

      Мой разум начал наполняться возможностями, но она разбила их, когда она глубоко вздохнула и сказала: «Это весело, но не фонтанируй идеями, Бенджамин. Я все еще твой профессор. Ты можешь смотреть, но не прикасайся еще раз».

      «Да, мэм», покаянно ответил я. Все ощущение того, что я ее хозяин, тут же испарилось.

      «Ты сказал, что хочешь поговорить о Ким. Как дела у ее семьи?»

      «Думаю, неплохо». Я начал в лицах пересказывать Виктории события того вечера, начиная с нашего приезда и того, как Ким зажигала, играя в «парня-девушку». Я немного отвлекся, рассказывая о том, что я узнал из истории Ким, о том, что у нее никогда раньше не было серьезного парня и что ее семья задается вопросом, не лесбиянка ли она. Я вернулся в нужное русло, описав мою первую встречу с отцом Ким. Но снова я отвлекся, когда объяснил свою теорию о том, как поведение Ким проистекало из властного присутствия, которое ее отец всегда играл в ее жизни.

      Когда я попытался вернуться к повествованию,