Проданная страсть. Эротические рассказы о сделках и желаниях часть (полный текст) - Лиза, Алекс Мирель, Холод

Я легла, чувствуя прохладу бархата под почти обнажённым телом. Пеньюар сполз с плеча, обнажив грудь наполовину. Солнечный свет ласкал кожу, превращая её в фарфор.

— Расслабьте лицо, София. Думайте о чём-то приятном. О мечте… Прекрасно… — щелчки камеры. — Теперь медленно проведите рукой по бедру… Да, остановите ладонь там. Отлично.

Он двигался вокруг меня как хищник, приседал, вставал на стул, искал ракурсы. Иногда подходил совсем близко – я чувствовала его дыхание, запах его парфюма.

— Теперь на стол, — он кивнул на стеклянный столик. — Лягте на спину, раскиньте волосы.

Стекло оказалось ледяным. Я вздрогнула, и соски мгновенно затвердели, отчётливо проступив сквозь кружево. Андрей встал на стул, снимая сверху.

— Смотрите прямо в камеру. Приоткройте губы… чуть больше… Да! Поднимите одно колено, пусть пеньюар соскользнёт… Великолепно.

Я смотрела в чёрный глаз объектива, чувствуя себя странно – уязвимой и могущественной одновременно. Ткань пеньюара сползла, едва прикрывая лобок. Я знала, что с его ракурса видно почти всё, но меня это не смущало – это было красиво, как мрамор античных статуй.

— К лестнице, — скомандовал он.

Я прислонилась спиной к холодным стеклянным ступеням. Андрей протянул мне тонкую сигарету – бутафорскую, без табака.

— Держите её небрежно, между пальцами. Взгляд мимо камеры, усталый, как после долгой ночи.

Я приняла нужную позу, чувствуя, как стекло холодит позвоночник сквозь тонкую ткань. Пеньюар снова сполз, обнажив часть груди полностью. Андрей не просил поправить – продолжал снимать.

— Шикарно. А теперь к пианино.

Старинное пианино стояло у стены. Андрей помог мне залезть на крышку инструмента.

— Прислонитесь к стене, поднимите руки вверх, словно потягиваетесь после сна.

Я подняла руки, и пеньюар взлетел, обнажая живот, бёдра. Снизу я была полностью открыта его взгляду и камере, прикрытая только тенью.

— Выгнитесь чуть сильнее… Да! Замрите!

Щелчки камеры сливались в единый ритм. Я закрыла глаза, отдаваясь процессу, чувствуя себя струной, на которой играет свет.

— Последняя локация в гостиной – у окна, — Андрей указал на панорамное окно. — Встаньте лицом к стеклу, облокотитесь ладонями.

Я подошла к окну. Внизу расстилался город – игрушечные машины, муравьи-люди. Солнце било прямо в лицо, слепило.

— Прогнитесь в пояснице… ещё… Прекрасно!

Я понимала, что в этой позе со спины пеньюар не скрывает ничего – мои ягодицы полностью обнажены, а прозрачная ткань только подчёркивает наготу. Но восьмой этаж, никто не увидит…

— Великолепно. Переходим на кухню, — Андрей опустил камеру. — Снимайте пеньюар, там на острове лежит фартук.

Кухня была огромной, с чёрными глянцевыми поверхностями и хромированной техникой. На мраморном острове лежал белый кружевной фартук – больше похожий на эротическое украшение, чем на кухонную принадлежность.

Я стянула пеньюар, на секунду оставшись полностью обнажённой. Андрей тактично отвернулся, возясь с настройками камеры, пока я надевала фартук. Он прикрывал только переднюю часть тела – грудь и низ живота, оставляя спину, ягодицы и бока полностью открытыми.

— Начнём с острова. Встаньте на колени на столешницу, — Андрей уже прильнул к видоискателю.

Холодный мрамор обжёг колени. Я встала на четвереньки, чувствуя, как фартук свисает, едва прикрывая грудь. Андрей обходил меня по кругу, снимая с разных ракурсов.

— Теперь сядьте на пятки, откиньте голову назад… Да, так. Волосы водопадом… Восхитительно!

Следующей была сцена с мукой. Андрей рассыпал её по чёрной столешнице, дал мне деревянную скалку.

— Делайте вид, что месите тесто. Наклонитесь ниже… ещё…

Мука липла к вспотевшим ладоням, оседала на обнажённой коже как иней. Я провела испачканной в муке рукой по щеке, оставляя белый след.

— Гениально! Это именно то, что нужно! — восхищался Андрей. — А теперь лягте спиной на остров. Раскиньте руки, как распятие.

Мрамор холодил обнажённую спину и ягодицы. Фартук задрался, едва прикрывая самое сокровенное. Андрей встал на стремянку, снимая сверху. С его ракурса наверняка было видно даже больше, чем предполагалось, но я уже перестала об этом думать – я была частью художественного замысла, живой скульптурой.

— Последний кадр на кухне — у холодильника. Откройте дверцу, встаньте так, словно ищете что-то на полках. На цыпочки… прогнитесь…

Свет из холодильника создавал волшебное свечение на коже, превращая меня в неоновую нимфу.

— Потрясающе! София, вы прирождённая модель, — Андрей опустил камеру и улыбнулся. — Остался последний блок. Спальня.

Я кивнула, чувствуя, как сердце забилось чаще.

Свет между нами. Глава 3.

Мы поднялись по стеклянной лестнице на второй этаж. С каждой ступенькой во мне нарастало волнение – сейчас я сброшу последнее, что меня прикрывает, предстану полностью обнажённой перед объективом.

Спальня встретила полумраком – Андрей задёрнул шторы, оставив узкую полоску света. Огромная кровать с чёрным шёлковым бельём доминировала в пространстве.

— София, — Андрей посмотрел мне в глаза, — вы готовы полностью раздеться? Если есть сомнения, мы можем остановиться.

Я покачала головой и медленно развязала завязки фартука. Ткань соскользнула вниз, и я осталась абсолютно голой в полумраке комнаты. Прохлада коснулась обнажённой кожи везде – груди, живота, бёдер. Я стояла перед ним обнажённая, но странно – не чувствовала стыда. Только трепет творчества.

— Вы прекрасны, — тихо сказал Андрей, поднимая камеру. Его голос звучал профессионально-отстранённо, но я уловила в нём нотку искреннего восхищения. — Начнём. Подойдите к окну, встаньте в полоску света.

Я сделала несколько шагов, чувствуя, как напрягаются мышцы бёдер, как покачивается грудь при движении. Свет ударил по обнажённому телу, превращая кожу в расплавленное золото.

— Поднимите руки к волосам, медленно… словно распускаете косу… Да, замрите так.

Щелчки камеры. Я стояла с поднятыми руками, полностью открытая, чувствуя, как свет ласкает каждую клеточку кожи.

— Теперь повернитесь спиной, оглянитесь через плечо. Изогнитесь… сильнее… Великолепно! Вы как скрипичный ключ, София.

Следующие полчаса слились в странный танец. Андрей направлял меня короткими командами, а я послушно принимала позы, забыв о своей наготе. На кровати – лёжа на животе с приподнятыми и скрещёнными в воздухе ногами. У стены – прижавшись спиной, с запрокинутой головой, словно в экстазе. На полу – свернувшись клубком, как эмбрион, защищая грудь руками, но оставляя открытой спину и ягодицы.

— Последний кадр, — Андрей опустил камеру. — Сядьте на край кровати, скрестите ноги, но не полностью – пусть остаётся намёк. Руки