Проданная страсть. Эротические рассказы о сделках и желаниях часть (полный текст) - Лиза, Алекс Мирель, Холод

— М-меня уже вырубает… — я прислонилась к стене, чувствуя, как веки наливаются свинцовой тяжестью. — Еле ст-стою на ногах… Я п-пойду спать!

— Ты у нас не одна т-такая… — Алина помахала рукой перед лицом, словно пытаясь поймать что-то невидимое. — У меня кв-квартира плывёт в глазах… как к-корабль в шторм…

— Л-ладно… спокойной ночи… — я направилась к знакомой двери, держась за стену.

— Сп-спокойной ночи, Олесь… — донеслось мне вслед.

Комната встретила меня благословенной тишиной и темнотой. Диван в углу манил как оазис в пустыне. Покачиваясь, я добралась до шкафа, достала подушку и одеяло – они казались невероятно тяжёлыми, словно были набиты камнями, а не пухом.

Рухнув на диван, я даже не стала раздеваться. Комната медленно вращалась вокруг меня, описывая плавные круги. Где-то за стеной слышался приглушённый смех Алины и бормотание Тимура. Сознание медленно растворялось в алкогольном тумане, унося меня в беспокойный сон.

Тайны пьяных ночей. Глава 2.

Сон накатывал волнами – то погружая в глубокие омуты бессознательного, то выталкивая на поверхность беспокойных видений. Третий сон был самым странным: я плыла в море из шампанского, а берега были сделаны из зефира. Внезапно что-то тёплое и влажное коснулось моих губ, вырывая из алкогольной нирваны.

Веки с трудом разлепились, словно склеенные мёдом. Комната плыла в темноте, освещённая лишь полоской света из-под двери. Передо мной маячила высокая тень. Когда глаза привыкли к полумраку, я различила Эмиля – он стоял на коленях прямо перед моим лицом. И тут осознание ударило как ледяной душ: он достал свой член из штанов и водил им по моим губам.

Несмотря на то, что алкоголь всё ещё бурлил в крови, заставляя мир покачиваться, разум прояснился мгновенно. Адреналин прошил тело электрическим разрядом. Я резко оттолкнула его, он полетел на пол, а я села на диване, прижавшись спиной к спинке.

— Ты… ты и-идиот?! — голос сорвался на крик, слова всё ещё заплетались от выпитого. — Ты что… что д-делаешь, придурок?!

Эмиль неторопливо поднялся с пола, отряхнул колени. Его движения были спокойными, почти ленивыми. Он не спеша заправил себя обратно в штаны, застегнул ширинку.

— А что не так? — спросил он с такой невозмутимостью, словно мы обсуждали погоду.

— Что не т-так?! — я не верила своим ушам. Комната всё ещё слегка вращалась, но ярость помогала фокусироваться. — Ты свой… свой член пытался з-засунуть мне в рот!

Эмиль усмехнулся – в полумраке его улыбка казалась хищной:

— Тётя Олеся, а какая вам разница, чей член в рот брать – мой или папы?

Слова ударили как пощёчина. Я почувствовала, как кровь отлила от лица, оставив ледяной холод:

— Что ты… что ты т-такое говоришь?

— Да хватит вам притворяться! — он сделал шаг ближе, и я инстинктивно вжалась в спинку дивана. — Я знаю, что вы трахаетесь с моим папой втихую от мамы!

— Эмиль… — я попыталась собрать мысли в кучу, но они разбегались как тараканы. — Тут я п-пьяна… а не ты. Не н-неси пургу! Никто не… не спит с твоим отцом!

Даже в моём пьяном состоянии я понимала, как неубедительно это звучало. Голос дрожал, глаза бегали.

Эмиль покачал головой, его губы растянулись в победоносной ухмылке:

— Когда вы сегодня ушли в ресторан, папа оставил телефон дома. Я открыл вашу переписку… — Он сделал театральную паузу, наслаждаясь моментом. — …а там ваши фотографии. Голые. Разговоры о том, кто во сколько свободен. Приглашения потрахаться. Смайлики с сердечками. Голосовые сообщения… очень откровенного характера.

Комната словно сжалась вокруг меня. Воздух стал вязким, трудно было дышать.

— З-зачем ты… зачем ты взял т-телефон отца? — попыталась я перевести тему, но голос предательски дрогнул.

— А это… — он наклонил голову набок, изучая меня как интересный экспонат, — не ваше дело. Не пытайтесь уйти от вопроса.

Я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Алкоголь мешал думать ясно, но ситуация требовала трезвости:

— Л-ладно… что ты х-хочешь за молчание?

Эмиль ухмыльнулся ещё шире, его глаза блеснули в полумраке:

— Поставить вас раком.

Слова повисли в воздухе как удар грома. Я почувствовала, как челюсть отвисла от изумления:

— Что ты… что ты с-сказал?! Иди в свою к-комнату… делай это в своих эр-эротических снах, мальчишка!

— Или… — он сделал шаг к двери, — я пойду сейчас в комнату своих родителей и расскажу всё маме. Прямо сейчас. Они ещё не спят, судя по звукам.

Я попыталась изобразить уверенную улыбку, хотя внутри всё сжималось от страха:

— С-слушай… а знаешь… иди, р-расскажи, если ты х-хочешь разрушить семью. Как только твоя м-мама узнает, что твой папа изм-меняет… они сразу разведутся, и он уйдёт ко мне. — Я сделала паузу, пытаясь говорить увереннее: — Я, к-конечно, обещала ему, что н-ничего не расскажу Алине о нас и не буду пр-просить разводиться… но если ты сам всё р-расскажешь… — я пожала плечами, — это же просто отличный в-вариант развития.

Эмиль засмеялся – тихо, почти беззвучно, но от этого смеха мурашки побежали по коже:

— Вы уверены в своих словах? Моя мама никогда в жизни не отпустит папу. — Он подошёл ближе, я почувствовала запах его одеколона. — Если я расскажу, то вы с моей мамой просто перестанете считаться лучшими подругами. Даже общаться, я бы сказал. И она заставит папу бросить вас. И он это сделает, потому что папа тоже очень любит маму и явно не захочет разводиться с ней. — Он наклонился ниже, его дыхание обожгло моё ухо: — И вы, извините за такие слова, просто одноразовая игрушка для моего папы.

Я почувствовала, как что-то оборвалось внутри. Лицо, наверное, выдало всю гамму эмоций:

— Н-нет… не будет т-такого! Это твои м-мечты, но реальность сейчас др-другая… твой папа не л-любит Алину, искра д-давно пропала!

Эмиль выпрямился и показал пальцем куда-то за свою спину:

— А вы послушайте.

Я напрягла слух, и тут до меня донеслось – приглушённые, но явственные стоны Алины, доносившиеся из родительской спальни. Ритмичные, страстные, перемежающиеся с низким рычанием Тимура. Мир словно рухнул. Тимур говорил мне, что они с Алиной уже давно не спят вместе. Что их брак – просто формальность. Что он остаётся только ради сына. Обманул…

Эмиль наблюдал за моим лицом с удовлетворением хищника, загнавшего