Деградация - Гетера де Сад

– Согласна, – выдавливает она.

– Ну и правильно. Деваться-то тебе некуда, – он широко улыбается. – Тогда давай тебя разденем?

– Д-давайте, – кивает она, краснея и отводя взгляд в сторону. Такая сладкая.

Он расстёгивает и стягивает вниз по плечам бюстгальтер, обнажая приподнятую грудь с ореолами сосков, затем медленно, очень медленно, почти бережно подцепляет пальцами резинку трусов и опускает её до бёдер – дальше не позволяют растянутые в стороны ноги. Лицо девушки становится алым, и видно, как против воли напрягаются её плечи – однако верёвка держит крепко, вынуждая сохранять прежнюю позу. Тогда он наконец опускает ей на ключицы руки – и гладит всё её тело: грудь, рёбра, живот, бёдра, шею, пока она содрогается от его бесцеремонного ощупывания.

– О, да… – выдыхает он, прикрывая глаза и внутренне кайфуя от этого напряжения. Ему кажется, он играет на живом органе.

Он чуть задерживается на сосках и вдруг резко сжимает грудь, впиваясь в неё ногтями и оттягивая вверх. Из горла жертвы вырывается хриплый крик. Приятный голос.

– Ну что ты, девочка, я же почти ничего не сделал, – он вновь гладит её, на этот раз спускаясь к промежности. Так забавно наблюдать её попытки сжать ноги и вместе с тем безжалостно проникать всё дальше и дальше. – Смотри мне в глаза, пожалуйста.

Она поднимает на него влажные от унижения глаза и тогда он, не отрываясь, начинает ощупывать каждый миллиметр нежной кожи, наблюдая, как дрожат губы девушки и ежесекундно меняется выражение лица. Когда он нажимает на клитор, она дёргается, и, усмехаясь, он спускается чуть ниже, на этот раз стремясь вызвать приятные ощущения.

– Тебе приятно?

– Н-не знаю…

– Да, я бы тоже на твоём месте не мог расслабиться. Сейчас помогу.

Он достаёт с полки флакон и, выдавив прямо на её тело несколько порций крема, принялся втирать его.

– Не бойся, это самая обычная мазь с согревающим эффектом.

Она слушает его с несчастным видом. Но он умеет доставлять жертве удовольствие перед тем, как распотрошить её, и постепенно, разгорячённая, она немного расслабляется. В знак поощрения он отстёгивает ей одну ногу. Девушка поджимает её к животу, и он усмехается. Какая наивная. Неужели она не понимает, что играет прямо по его нотам?

Её глаза широко распахиваются от ужаса, когда он достаёт длинный поблёскивающий нож. Она цепенеет, наблюдая, как он медленно опускает его, упираясь острым кончиком в податливую грудь. Хищно улыбается, вдруг показывая ей свою суть, и начинает вальяжно водить им по упругой коже – от груди к ключицам, дальше вниз по животу, и снова вверх, до колеблющихся под дыханием рёбер – процарапывая собственное имя. Иногда он чуть усиливает нажим, и тогда на вздрагивающей коже остаются тонкие розовые порезы.

Его рука резко перемещается вниз, касаясь холодным металлом горячего клитора и вызывая ужас в её глазах.

– Не надо… – придушенно шепчет она, боясь сделать неосторожное движение…

– Хочешь, чтобы он вывернул твои внутренности наизнанку? – жёстко спрашивает он, убирая с лица все эмоции. Она судорожно трясёт головой.

– Нет, нет, пожалуйста…

– Тогда заканчивай этот цирк и убирай ногу.

Она медленно, стыдливо раскрывается, и он гладит лезвием внутреннюю поверхность её бёдер и тонкую, розовую кожу, пока ему не становится видно всё – и тогда он начинает нежно ласкать её пальцами. Только там. Только снаружи – бережно, почти неощутимо задевая клитор и ощупывая мягкие ткани, играя ими, перебирая, до тех пор, пока они не начинают влажно блестеть. Она дёргается, волнуется, кусает губы и вытягивается в струнку, демонстрируя вставшую грудь – но нож, зажатый в его другой руке, всё время напоминает ей держать ноги врозь. Это самый прекрасный момент: она ломается. Глаза её потухают и она вся как-то никнет, принимая предательство собственного тела и его власть над собой.

Он пробует её на вкус, а затем подносит свои пальцы к её рту.

– Оближи, – она послушно выполняет, и в её глазах он угадывает боль. – Это будет наш с тобой косвенный поцелуй.

Он ласково треплет её по щеке, а затем берёт за волосы и подтаскивает к паху:

– Давай, твоя очередь сделать мне приятно.

Тогда она послушно открывает рот и берёт его уже полуэрегированный член. Он не давит на неё и никак не управляет, предоставляя полную свободу действий и лишь наблюдая, как её лицо морщится и краснеет от стыда под его взглядом. Однако сосала она хорошо. Очень нежно, дразня головку языком и жёстко, но плавно скользя губами. От самой этой униженной покорности, от трепетной раздавленности у Саргона автоматически вставало.

– Да, вот так, – выдыхает он, рассматривая её блестящий от слюны подбородок и задавая ей такт побыстрее. Она что-то всхлипывает, но он не отпускает, продолжая использовать её по собственному усмотрению. – Хорошая, хорошая девочка, – проговорил он, гладя её по бедру и усмехаясь про себя тому, как она пытается отстраниться от происходящего.

Возбуждение нарастало. Он вновь стал мять её грудь, на этот раз грубо и бесцеремонно, и, откинувшись назад, прикрыл глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Оргазм был яркий и освежающий, и Саргон чувствовал, что впереди будет ещё хорошее продолжение. Он отбросил игрушку и направился в душ, где минут пять расслаблялся под тёплыми мягкими струями.

Когда он вышел из ванны, её глаза были влажными от слёз. Он лениво прошёлся по комнате, картинно разглядывая узоры на обоях.

– Ты знаешь, я считаю, что вся демагогия насчёт справедливости, взаимопомощи, сострадания – полная чушь. Мир всегда был полон жестокости. Сильный пожирает слабого. И наше с тобой положение это прекрасно подтверждает, – обернулся он, сладострастно улыбаясь и уже нисколько не скрывая своей эйфории от происходящего. – И поэтому я имею право делать с тобой всё, что захочу: вырезать на твоей шкуре своё имя, трахнуть в задницу, подвесить за руки и за ноги под потолком, чтобы вывернулись суставы и ты харкала от боли… – он говорил ей это прямо в лицо, наблюдая, как её зрачки расширяются от ужаса, и она вновь теряет самообладание, начиная непроизвольно дёргаться.

Он рассмеялся, наблюдая, как колеблются её нежно-розовые соски.

– Куда ты пытаешься убежать, ты, маленькая сучка? Ты всего лишь моя игрушка. Что бы мне с тобой сделать… А, точно! – воскликнул он, весело приближаясь к ней. – Давай