Олимпиада. Мои секс-истории - Лучия Мун

Переворачиваюсь на живот и встаю раком. Задорно кручу попкой и тут же ложусь на бочок.

Да! Этих парней надо дразнить! Непонятно как они нас вызвали! Как решились пригласить девок, если не знают как с нами начать.

Лина трогает свою грудь и массирует орган мужчины. Пока через шорты, но хоть так уже начала.

Я не хочу так набрасываться, мне по кайфу дразнить и соблазнять.

Беру в руки бокал, наполняю игристым. Поднимаю над головой и открываю рот. Тонкой струйкой лью на язык и позволяю остаткам спиртного стекать вниз. Капать с подбородка на грудь и прямо на кровать. Часть, конечно, проглатываю и, проглотив, зазывно смотрю.

Рыжеволосый начинает дрочить. Не снимая штанов, прямо так, как есть. Дрочит и смотрит как я пью. А я хочу трахаться! Не играть со спиртным, а сосать член!

Двое других тоже взволнованы, но начать не решаются. Боже, парни, что с нами не так? Почему?

Нас сняли на ночь. Да, можно не торопиться. Счетчика как бы нет, все равно мы тут до утра. Но к чему так тянуть?

Опустошаю еще бокал и встаю на ноги. Подхожу к парню и откровенно смотрю в глаза.

Кладу руку ему на грудь и мягко опускаю. Трогаю пенис, не прерывая взгляда в глаза. На ощупь он как железный, горячий, уже обжигает через ткань.

Я приспускаю резинку его шорт и собираюсь опуститься на колени. Хочу начать сосать, а чего ждать?

Едва резинка шорт оказалась ниже пениса, парень испуганно вздрогнул и натянул назад.

— Вай? — спрашиваю я, уже сидя на корточках.

Парни быстро и взволнованно заговорили на своем.

— Но, но, — он говорит и поднимает меня. Сажает на кровать и наливает еще.

Лина и Варя тоже теряются. Да… Это вам не Анька, уж она-то все поймет что да как.

Неспешно пьем, а тот что поменьше ростом звонит кому-то. Речь непонятная, на слух грубая, но по интонации ясно: он что-то узнает.

— Ду ю вон ту ит? — кое-как сложил рыжеволосый. Все, что касается общения — это к нему.

— Ноу, — отвечают девчонки. А я не понимаю зачем нам предлагают еду.

— Ай вонт ту фак, — я говорю нараспев по слогам, словно пьяная. Ну как-то же надо их завести.

Говорю прямо как есть, ну а как еще?

— Вай? — уже интересуется Лина.

— Что-то не так, — Варя по-русски говорит мне.

Да похоже тут все не так. Парни какие-то странные. Девочки рядом, готовые, а они — словно девственники сидят.

Я принимаюсь танцевать, а что еще делать от скуки? Жевать не хочу, все же, я не за едой пришла.

Лина встает со мной рядом, Варя не хочет. Вдвоем мы танцуем, напевая себе под нос.

Парни догадываются и включают музыку. Жесткий рваный ритм, похожий на ар энд би, слова на непонятном языке.

Я кручу грудью и попой, поднимаю руки наверх и, опуская, трогаю себя.

К нам подтягивается Варя. Парни садятся на кровать и принимаются смотреть. Рыжеволосый продолжает дрочить, двое других явно напряжены.

— С ними что-то не так, — говорю я девчонкам, танцуя.

— Ага, главное вовремя понять что, — тихонько на распев говорит Лина. Мы как будто поем на своем, русском. Говорим распевая, обсуждая парней.

— Еще полчаса — и уходим, — твердо говорит Варя.

— Погоди, я заработать хочу, — отвечаю я. — Я раскачаю их, вот увидишь. Или дознаюсь что с ними не так.

Мы продолжаем вертеться и трясти попами.

Обнаглев, я демонстративно снимаю с себя трусики, зажимаю их в кулачок и кидаю в парней. Задираю вверх юбку и поворачиваюсь к ним задом. Наклоняюсь вниз и показываю всю свою красоту.

Все трое сидят как истуканы. На лицах дикое желание, губы поджаты, а мои трусы так и лежат на полу.

Блин!

Иду ва-банк, подхожу к ним. Опять задираю юбку, хлопаю себя по бедру и говорю:

— Ху?

Я спрашиваю, но никто не откликается. Никто не хочет выбрать меня.

Еще раз хлопаю себя по промежности, по ягодицам и по губам.

— Кто хочет?

И перевожу на английский:

— Ху вонтс? Ну???

Рыжеволосый встает, берет меня за руку. Отводит подальше и сажает на стул. Лину и Варю усаживают на другую кровать, не ту, где сидят парни. Сами ребята торопливо встают и выходят из номера.

Красота!

— Че это? — Лина встревожена.

— Похоже, что-то не так. Надо валить, — на полном серьезе предлагает Варя.

— Да подожди ты. Может, парни на таблетках сидят или чем-то обеспокоены. Сейчас вернутся и мы уже посмотрим на них, — говорю я.

— Ты че, не видишь? Они жутко хотят нас! Но не решаются и не говорят почему, — Лина по-настоящему боится. Довелось бы ей встретиться с борцами, я бы посмотрела на нее.

Девчонки начинают между собой спорить:

— А звонил кто? Кто из них? Кто по голосу? — нервно спрашивает Варя.

— Не знаю, звонили-то Ане.

— Ну так звони ей!

— Она занята!

— Блин! И что теперь делать?

— Да че угодно! Не сидеть же здесь просто так!

— Может, они вернутся?

— А толку?

Девчонки начали ссориться. Спор, постепенно, перешел на крик. Чтобы хоть как-то остановить их, я прерываю полемику:

— Я напишу ей, — решительно говорю и беру в руки телефон.

Открываю Анькин контакт и начинаю складывать фразу. Но резкий хлопок в коридоре заставил задрожать и меня.

Двойной шоколад

Дверь в номер открылась, громко ударившись об стену. Кажется, ее отпиннули ногой.

На пороге появился высоченный крепкий негр. Рост больше двух метров, под потолок.

За долю секунды он оказался перед нами. Встал, как вкопанный, и смотрит на нас.

Внутри что-то сжилось, стало страшно. Мы быстро вскочили на ноги и, в знак приветствия, зазывно улыбнулись. Наши лица ему ниже шеи, на уровни груди — и то благодаря каблукам.

На пороге появился второй, тоже черный. Пятерка в сборе, белые стоят позади.

Коленки трясутся, ладони потеют. Мне жутко страшно и уже не уйдешь.

— Опстааа, — он грубо ревет. За волосы поднимает девчонок с кровати, ударяет по их спинам и толкает по направлению ко мне.

Встаем тройкой к стенке, поправляем юбки. Он садится напротив и смотрит на нас.

Его глаза наливаются кровью. Смотрит исподлобья, жестко и злобно:

— Гаат.

Его выкрики на непонятном языке пугают. Он говорит грубо и жестко, аж по коже мороз.

Негр подходит к Лине и резко разворачивает ее спиной. Поднимает вверх юбку и смотрит на нас. Мол, делайте так же.

Пришлось