Академия подонков - Тори Мэй

Любые его угрозы по сей день ограничивались лишь пьяным дебошем, а на такое у меня иммунитет.

— Тёма знает, чего я хочу, да, Тём? — Дамиан откидывается так, чтобы видеть витрину.

— Полина, иди-ка сюда, — наш управляющий подзывает меня и добавляет уже шепотом, — я сделаю четыре стаканчика с собой, подашь им.

— И что в них будет? — складываю руки на груди.

— Виски, само собой, — цокает.

— Тогда сам неси, пойду проведаю круассаны, — обхожу прилавок.

Однако, через минуту Тёма возвращается:

— Бушар хочет, чтобы ты обслужила их столик.

— Скажи ему, пусть утрется! — фырчу, обжигая палец о горячую дверцу.

— Слушай сюда, Баженова! Своими капризами эти детки папиных кошельков очень хорошо подняли мое дело, и я не планирую терять клиентов, потому что у тебя какие-то загоны с алкоголем.

— На территории Академии запрещено выпивать!

— Однако, все пьют, и еще никто не умер. Я этих жирненьких снегирей прикармливал не для того, чтобы ты все испортила.

— Дамиан меня сам сюда устроил, — вскидываю подбородок, вот уж не думала, что придется прикрываться его авторитетом.

— А теперь он хочет, чтобы именно ты отнесла им выпивку, так что вперед и с песней! — он подталкивает меня в спину и всучивает разнос с четырьмя зловонными стаканами.

Даже через пластиковую кофейную крышечку я улавливаю тонкий алкогольный флёр, от которого моментально портится настроение.

Дамиан притворно-сладко улыбается, склонив голову набок, мол, не надо было выделываться.

Сжав края подноса, смотрю на четверку.

— Без чаевых останешься! Неделю! — шепчет сзади Тёма.

Грудная клетка вздымается, и я делаю шаг.

Идиоту Дамиану это все кажется забавной игрой, своим затормозившим в развитии мозгом он даже не представляет, через что заставляет меня проходить.

«Сюда неси, корова! — выкрикивает Лариса, стряхивая пепел прямо на мамин любимый диван. — Вить, а, Вить, явно не в тебя такая тормозная уродилась! — она забирает у меня бутылку и начинает хрипловато смеяться.»

А отец молчит.

Молчит, и не защищает меня… На тот момент он крепко пьёт уже год, отрешен от реальности и не хочет понимать, что происходит.

Глаза заволакивает слезами, и картинка кондитерской разом мутнеет. Набираю побольше воздуха, чтобы затолкать назад то, что вылезать не должно, руки слабеют и кажется, то заказ вот-вот упадет.

— Ах! — прихожу в себя.

— Все в порядке? — голос Яна звучит слишком близко. Он забрал из моих рук поднос со стаканчиками и стоит рядом, всматриваясь в мои глаза.

— Да, — поджимаю губы и тянусь к подносу.

— Я сам донесу. Просто подай мне пироженку, ладно?

— Какую? — благодарно запрыгиваю за прилавок, не поднимая взгляда на Дамиана. Уверена, он взбешен.

Надо же, все-таки выдрессировал меня, раз каждый шаг сверяю с его реакцией.

— На твой вкус.

— Сегодня чудесные лимонные тарты. Подойдет?

— В последнее время я не ел ничего слаще морковки, мне пойдет все, — он улыбается и забирает у меня тарелку.

— Долго еще? — раздается неприкрыто-ревнивое от Дамиана.

— Иду, принцесса моя нетерпеливая! — жестко поддевает его Ян, заставляя меня прыснуть от смеха. — Прости придурков, — тихонько проговаривает он мне, а затем возвращается к парням.

Вытирая руки полотенцем, Тёма оценивает ситуацию:

— Шла-ка бы ты уроки учить, Баженова, — говорит он недовольно. — Смену запорола.

— Окей, заберу чаевые и уйду, — развязываю черный фартук с ярким логотипом.

— Сегодня без них, для профилактики строптивости, — отрезает он, забирая банку с купюрами и монетами.

С психом швыряю фартук на крутящийся стул у кассы, накидываю джинсовку и рюкзак, и под взглядами четверки покидаю заведение.

Кажется, я только что придумала разгромную тему для своей семестровой работы!

15. Полина

Видит Бог, я не хотела втягивать Дамиана.

— Сегодня без еды? — Рената приветствует меня с кровати, уткнувшись в планшет.

— Фак ит! — бешусь.

— Добрая Полечка матерится только по-английски, — посмеивается Сафина. — Снова бухарик-Бушарик заглядывал?

— Да, заставил меня принести им выпивку, прямо в кафе

— Козлина! Можно я развешу постеры с его фамилией по всей Академии?

— Я не пойду на такое.

— Зато я пойду! Смотри, я уже нарисовала, — Рената разворачивает ко мне экран, где красуется черно-белый Дамиан с козлячьей бородкой и ярко-желтая надпись: «Новая фамилия не отменяет в тебе КОЗЛА!»

Смеюсь, рассматривая тщательно прорисованные круглые рожки.

— Дамиан Бушар — кто он на самом деле? Винный магнат или пёс смердячий? — выдает подруга.

— Спрячь и никому не показывай, — отдаю ей гаджет. — Лучше бы что-то полехное нарисовала.

— А я и рисую! Новый логотип для дебатного клуба по просьбе нашей королевишны Майки Ясногорсокой.

— Кстати! У тебя новый планшет?

— Не, это старый, просто экран заменила.

— Так и поверила, ага. Где взяла?

— Заработала, — говорит хитро, закусывая пирсинг.

— Я-я-ясненько, — тяну многозначительно. — Илай, кстати, тоже в кондитерской был.

— Жаль, что не на толчке, — хмыкает. — Мне до него дела нет.

— А еще был военный их, — щелкаю пальцами, — Ян Захаров.

— О, Сахарок, — улыбается Ренатка. — Вот Логинова твоя, поди, переполошилась, — зловредно хихикает в кулачок.

— Маша? Почему?

— Так это ухажер бывшенький ее! Горячий Ромео…

— Маша мне не рассказывала, она только вскользь упомянула Яна в первый день…

— А ты хотела, чтобы она перед тобой наизнанку вывернулась?

— Она еще страдает?

— Не-а, она сама его бросила ради… — осекается, — другого. Сахарок жестко бесоёбил, поэтому папенька и сунул его в военку, остыть.

— Да ладно? — плюхаюсь на кровать. — Расскажи!

— Вы закончили бесплатный новостной тариф, платную подписку брать будете? — издевается Сафина, дальше из нее и слова не вытянуть.

Закатываю глаза и начинаю остервенело рыться в шкафу, который теперь забитым ненужными платьями.

— Ты снова бегать? — соседка удивленно смотрит на меня. — Третий раз, вау, это попахивает стабильностью!

— Пар выпустить надо, и калории! — натягиваю простые треники и толстый худи, прячась в капюшон.

Отправляюсь к спортивному корпусу, где вокруг теннисных полей тянется беговой трек со специальным покрытием.

Других бегунов здесь практически не бывает: все заняты спортивными занятиями поинтереснее, вроде конной езды или того же тенниса.

Мне нечем спонсировать такие увлечения, да и хочется уединения. Даже музыку не включаю, чтобы слышать умиротворяющие звуки соседнего леса.

Делаю короткую разминку и, шурша новыми кроссовками (спасибо, Бушар) по асфальту, резко срываюсь вперед.

Первый круг дается мне легко и на энтузиазме, второй — с одышкой и градом по спине, третий — полушагом и на силе характера.

— Не сдавайся! — бодро звучит в спину.

Резко оборачиваюсь: за мной по пятам в насквозь мокрой футболке бежит Ян Захаров. В ушах — наушники, на лице — улыбка.

Пытаюсь улыбнуться в ответ, но выходит лишь гримаса, потому что в боку покалывает, дыхание сбито, а лицо,