An ordinary sex life (OSL) - Астердис

Глубоко вздохнув, я собрался с духом и пробормотал: «Привет».

Аврора сразу же расплакалась.

Книга 5. Глава 30. Менуэт. Часть 6

НЕНАВИЖУ вид плачущей Авроры. Независимо от того, сколько обиды на нее я накопил за последний год, на всю сумму всей моей боли и гнева по поводу ее предательства, усугубленного месяцами ее отсутствия, когда я видел, как моя бывшая вторая половинка плачет от боли… Это нашло отклик глубоко внутри меня, и я обнаружил, что сижу на диване, обнимая ее у себя на коленях.

То, что я держал ее так глубоко, удивило даже меня самого. Возможно, она применила неправильный подход, предоставив мне пространство, оставаясь рядом и ожидая, пока я буду готов к ней подойти. Может, ей лучше было бы вызвать у меня рефлексы Белого Рыцаря и превратиться в девушку в беде, чтобы вернуть меня.

Но это было бы нечестно. Такой поступок не был бы подлинным отражением того, что она чувствовала, не тогда. Только теперь, когда мы, наконец, начали разговаривать, и она призналась в своей нескончаемой любви ко мне только для того, чтобы ее отвергли, а затем избегали в течение последних двух недель, у нее появилась причина для такого срыва. И в глубине души я знал, что это моя вина.

«Мне очень жаль», — сказал я, поглаживая ее волосы, прижимая ее голову к моей щеке.

Когда ее рыдания начали утихать, и она стала лучше осознавать, где находится и как именно мы обнимаемся, она прижалась немного ближе и уткнулась носом в изгиб моей шеи. Возможно, она думала, что я никогда больше не буду держать ее таким образом, и что она должна наслаждаться этим, пока может. И поэтому она оставалась тихой и просто позволила мне продолжить гладить ее по волосам.

«Извини», — повторил я, глубоко вздохнув, прежде чем добавить, — «Мне не следовало заставлять тебя ждать так долго, прежде чем вернуться. После всех моих жалоб на то, что ты убежала от меня и не дала нам шанс чтобы работать вместе, я сделал именно это».

Она долго не отвечала, медленно и ровно дыша, уткнувшись лицом мне в плечо. Но, взяв себя в руки, она села и ответила: «Все в порядке. Я понимаю».

Я сразу увидел покраснение вокруг ее небесно-голубых радужек и слезы, катящиеся по ее щекам. Повинуясь порыву, я протянул руку, чтобы смахнуть ее последнюю слезу, и с жалостью сказал: «Должно быть, тебе было очень неприятно эти последние пару недель».

Она попыталась смело улыбнуться мне, но уже знала, что это не работает. «Да, ну… я вроде как это заслужила».

Я покачал головой. «Никто не заслуживает того, чтобы его бросили по любой причине. Мне очень жаль».

Она пожала плечами и серьезно посмотрела на меня. «Ты прощен. Я серьезно».

Я хотел ответить: «Ты тоже прощена». Но я не мог. По прошествии всего этого времени я все еще не простил ей того, что она сделала.

Возможно, это было несправедливо. Возможно, ее преступления не были ТАКИМИ ужасными. В конце концов, я сделал свою долю измен в свое время. Не то, чтобы я был абсолютно безупречным в нашем разрыве. И все же я не мог заставить себя по-настоящему двигаться дальше и отпустить, несмотря на то, что неоднократно настаивал на обратном.

Возможно, сейчас я действительно уже не страдаю, но я страдал. Я прошел через ад в прошлом году или около того, и все началось с предательства Авроры. Человеческая природа положила это к ее ногам, чтобы указать на этот момент как на катализатор всего плохого, что случилось в моей жизни с тех пор, включая ранение в голову. И мстительная часть меня хотела, чтобы она страдала так же сильно, как и я, прежде чем я буду готов обдумать настоящее прощение.

Но даже если я еще не был уверен, что смогу по-настоящему простить её, я знал, что больше не хочу ее ненавидеть. «Ненависть» забирала столько эмоциональной энергии. «Ненависть» означала активное стремление к неприязни. И «Ненависть» означала бережно хранить всю боль и воспоминания о плохих событиях, которые привели нас к этому моменту.

Я понял, что это отсутствие желания ненавидеть ее так долго разделяло нас. Столкнуться с ней лицом к лицу и столкнуться с тем, что она со мной сделала, означало вернуться к этой боли и вспомнить ту ненависть, когда я этого не хотел. Проходить мимо, будучи сердечным и вежливым, но при этом никогда не задерживаться достаточно надолго, чтобы завязать содержательный разговор, означало не сталкиваться с нашей историей. Полностью избегать её — делало это еще проще.

Но DJ была права: чем больше я откладывал Аврору, тем больше боли причинял ей. Осознание этого не делало меня ответственным за ее боль, но, по крайней мере, заставляло участвовать в том, чтобы это продолжалось. И когда я перестал так думать о нашей ситуации, я почувствовал себя виноватым за то, что сделал.

Я не хотел быть таким парнем. В то время как какой-то низменный инстинкт требовал мести и равного возмездия за мою собственную боль, лучшая часть меня понимала, что продолжение цикла ненависти ни на йоту не улучшит мою жизнь. Сейчас для меня все было идеально, за исключением моих отношений с Авророй. В учебе, в обществе и даже в семье у меня было всё. Этому мастеру оставалось исправить только одно: связь между мной и моим бывшим лучшим другом.

«Если ты помнишь, в конце первого года обучения Адриенна рассталась со мной из-за Грейс», — начал я объяснять без преамбулы. «Конечно, было еще кое-что. Я дал ей кольцо обещания и напугал ее до чертиков, заставив беспокоиться о том, чтобы ее связали, но, дело в том, что она поняла, как сильно она причинила мне боль, и попыталась убежать».