Непристойное Рождество - Тадж Сиктерат

Гидеон

– Ты счастливчик, Гидеон, - шепчет кто-то мне на ухо, как раз когда я открываю глаза. Я чувствую, как по моей щеке скользит язык, и вздрагиваю, заставляя женщину рядом со мной рассмеяться.

– Какой пугливый мальчик, милый.

Когда она полностью появляется в поле моего зрения, я хмурюсь. Кто, черт возьми, эта женщина?

Уголок ее губы дергается, когда она наклоняется, кладет руки мне на предплечья и шепчет:

– Ты меня не помнишь, да?

Я медленно качаю головой. Если бы я помнил, кто она, я бы назвал ее по имени, не так ли?

– Глупый и забывчивый, как всегда, - бормочет она и отстраняется от меня.

Пока женщина кружит вокруг меня, как хищница, я осматриваюсь. Очевидно, что я не у себя дома, и, вероятно, я мог бы сохранять спокойствие, но когда я смотрю вниз, моё лицо явно бледнеет.

Черт возьми, неужели меня действительно привязали к электрическому стулу?

– И он работает, - вдруг промурлыкала она мне на ухо, словно эта сумасшедшая читает мои мысли. – Я купила его пару лет назад. Никогда не думала, что он станет чем-то большим, чем просто реквизитом в моей гостиной, но оказалось, что эта штука довольно… удобна.

– Леди, кем бы вы ни были, - выдыхаю я, но она быстро закрывает мне рот рукой.

– Тише, Гидеон, не трать голос на бесполезные слова. Просто смотри, - прошептала она мне на ухо и довольно агрессивно поцеловала меня в щеку, прежде чем убрать руку и подойти к рождественской елке.

– Смотри, я хочу, чтобы ты увидел мою самую ценную вещь.

Мне хочется рассмеяться над ней, но я не могу.

Честно говоря, я до смерти напуган. Мало того, что я сижу на электрическом стуле, привязанный к нему, так ещё и рядом со мной находится совершенно невменяемая женщина. Бог знает, на что она способна.

К моему ужасу, она начинает тащить ёлку ближе.

– Я не могу тащить стул ближе к ёлке, поэтому мне нужно подтащить ёлку ближе к тебе. Я хочу, чтобы ты увидел украшения. Тебе они понравятся, Гидеон.

Она хрипит и шипит себе под нос, пока ёлка не оказывается достаточно близко, как ей нравится. Я не могу отвести взгляд — я пытаюсь понять, что в ней такого особенного, но не могу.

Она выглядит как любая обычная рождественская ёлка. Зелёная, колючая и увешанная украшениями. Что в ней такого особенного? Я просто не понимаю, почему я застрял с этой сумасшедшей женщиной, чтобы просто смотреть на эту чёртову ёлку.

– Глупец, как и любой мужчина на этой планете, - ворчит она и закатывает глаза. – Ты бы не заметил ничего прекрасного, даже если бы я тебя этим ударила.

Мой взгляд устремлен на нее.

– Кто ты, опять же? Мне напомнить тебе, что то, что ты делаешь, называется похищением, а это очень, очень неправильно и незаконно?

– Разве похоже, что меня это волнует?

Она фыркает и подходит на шаг ближе, скрестив руки на груди.

– Посмотри на меня внимательно, Гидеон. Скажи мне, как меня зовут.

Я не хочу, но все равно смотрю. В этой женщине есть что-то очень тревожащее, но в то же время... удивительно знакомое? Я не уверен, как это возможно, но у меня такое чувство, что я ее откуда-то знаю.

– Да, именно так. Подумай хорошенько, Гидеон. Откуда ты меня знаешь? Где мы встречались? - спрашивает она и в следующий момент опускается передо мной на колени и смотрит вверх.

У меня перехватывает дыхание. Нет... Я знаю эти глаза, я знаю этот взгляд. Единственная разница - это ненависть во взгляде, которой не было раньше.

– Назови мне мое имя, Гидеон, - шепчет она.

– Селена, - выдыхаю я, не задумываясь.

– Верно, Селена. Теперь ты наконец-то меня вспомнил? - спрашивает она и одаривает меня безумной улыбкой.

– Да, - выдыхаю я и дергаю ремни на своих предплечьях. Больше всего на свете я хочу выбраться из этого затруднительного положения, но, глядя ей в глаза, я понимаю, что выхода нет. Селена не позволит мне уйти отсюда живым.

– Потрясающе! - внезапно вскрикивает она и встает, а затем бросается к рождественской елке. – А теперь вернемся к моему самому ценному приобретению. Я хочу показать тебе все, прежде чем расскажу о планах, которые у меня на тебя есть.

Я громко сглатываю. Ее волнение бессмысленно. Хуже того, волнение делает ее голос еще более безумным, а такие люди не просто непредсказуемы — они опасны.

Я не спускаю глаз с Селены, пока она подтаскивает елку чуть ближе, затем останавливается и улыбается, прежде чем обойти елку несколько раз, поправляя украшения.

Теперь, когда она так близко, ужас и страх окончательно овладевают мной. Это не украшения…

– Вот это, видишь? - смеется Селена и снимает так называемое украшение, чтобы поднести его ближе к моему лицу. – Это Джош. Главарь. Я добралась до него первой.

Она смеется еще громче, словно рассказала мне лучшую шутку в истории.

– Этот дурак думал, что я забыла, что вы со мной сделали. Можешь себе представить?

Я не могу говорить, и, кажется, Селена не возражает, занимаясь тем, что вешает вещь обратно на место, небрежно объясняя все.

– Он пригласил меня на свидание. Просто написал мне в личные сообщения, вел себя так, будто прошлого не осталось, сделал несколько комплиментов, думая, что я давно его простила и забыла.

Она выглядывает из-за ветки ёлки и встречается со мной взглядом:

– Я никогда не забывала.

Я снова сглатываю и пытаюсь что-то сказать, но слова не вырываются. Я даже не могу подобрать слов, которые могли бы объяснить Селене, как мне жаль, что так случилось, сколько терапии мне понадобилось, чтобы это пережить, и как чертовски сильно я сожалею, что ничего не сделал, чтобы ей помочь.

Я был ребенком, я не знал, что к чему, и даже если бы я попытался помочь ей, я ничего не смог бы сделать, чтобы остановить их. Я всю жизнь ношу в себе чувство вины, я никогда не забывал, и теперь, как бы я ни хотел, чтобы это не было правдой, она все равно винит меня.

– А вот этот, - бормочет Селена и приносит мне еще одно "украшение", что-то похожее на палец. – Ты помнишь Питера? Того, с черными волосами