Непристойное Рождество - Тадж Сиктерат

Неудивительно, что выбор не за мной, потому что в тот момент, когда этот грубиян отпускает меня, он срывает мешок с моей головы и слишком сильно хлопает меня по спине.

– Поздравляю, доктор, - ворчит он и отходит в сторону.

На мгновение я замираю, моргая глазами, пытаясь заставить зрение сфокусироваться. Когда это удается, я издаю звук, который можно принять одновременно за вопль боли и удивления.

Я стою в часовне, прямо рядом с алтарем, за которым стоит священник с самой широкой и отвратительной ухмылкой, какую я когда-либо видел. Но этого недостаточно, Господи, этого действительно недостаточно...

Это место заполнено лицами, которых я видел слишком часто — почти все люди из организации Маттео, их семьи, моя собственная семья и сам Маттео стоят неподалеку, ухмыляясь мне, как будто он только что доказал свою точку зрения.

И он доказал свою точку зрения... Этот гребаный мудак.

В данном случае речь идет о Еве, одетой в свадебное платье в стиле принцессы, с букетом цветов в руках, и совершенно не похожей на мафиози, которой она является.

– Что... - выдыхаю я, но это слово срывается с моих губ слабым шепотом, даже я едва его слышу.

Маттео использует этот шанс и подходит ближе, чтобы встать рядом со мной. Его рука опускается на мое плечо тяжелее, чем следовало бы, когда печально известный Дон прочищает горло и говорит.

– Дорогие мои, мы собрались здесь, чтобы отпраздновать бракосочетание доктора Люциана Вейла и моей дорогой подруги Евы Мерсер.

Мое сердце почти замирает в тот момент, когда эти слова слетают с его губ. Должно быть, я выгляжу как рыба, выброшенная на берег, потому что что, черт возьми, происходит?

Маттео, видя мою реакцию, хватает меня за плечо и слегка встряхивает.

– Улыбнись, док, ты же не хочешь, чтобы семья думала, что ты не нашел любовь всей своей жизни, не так ли? Посмотри на них, на гордых родителей, мама уже вытирает глаза, наблюдая, как ее малыш наконец-то остепенится. Готов поспорить на твои внутренние органы, что она уже планирует появление внуков.

Я поворачиваю голову и моргаю, как идиот, потому что не могу сказать ничего, что могло бы стать адекватной реакцией на тот шквал дерьма, который он на меня обрушивает.

Маттео улыбается мне и крепче сжимает руку, наклоняясь ближе, чтобы прошептать. – Не делай так, чтобы она забеременела сразу, я уверен, мы можем согласиться, что лучшим вариантом для всех нас будет подождать год или два. В конце концов, мне нужно, чтобы моя напарница могла выполнять свою работу, а не прятаться дома и менять подгузники. Учти, ладно?

Я открываю рот, чтобы ответить, но Маттео меня опережает.

– Шучу, шучу, док. Ты можешь наслаждаться своей женой, сколько захочешь. Я серьезно, Люциан, пока никаких детей. Ослушаешься меня, и первый ребенок, которого ты заведешь, будет твоим последним.

Мои глаза расширяются, и я почти уверен, что все, кто собрался, чтобы стать свидетелями этого недоразумения, слышат, как громко я сглатываю.

Маттео ухмыляется, убирает руку с моего плеча и подмигивает мне, прежде чем повернуться и снова обратиться к гостям.

– Извиняюсь, дока нужно было немного подбодрить, он на нервах. Давайте начнём, хорошо?

Гости смеются, как будто это отличная шутка, хотя это явно не так, но Маттео, кажется, ничуть не обеспокоен, как и Ева.

Она просто стоит там, выглядя как настоящая принцесса, искренне счастливая, улыбаясь так, будто это действительно лучший день в ее жизни, а не одна из тех извращенных схем, которые затевает ее босс, чтобы усилить контроль.

Я нервно оглядываюсь, и вижу только счастливые лица, улыбки, ухмылки и немного слез. Нет ни одного человека, который хотя бы немного возражал бы против этого союза. Очевидно, никто, похоже, не понимает, что меня похитили и привезли сюда силой.

Словно по сигналу, Маттео больно хлопает меня по спине и, выдавив улыбку, шепчет мне:

– Подойди поближе к своей невесте, док. Может, это и свадьба, но у нас у всех есть оружие.

Я сглатываю и быстро подчиняюсь, подходя ближе к Еве. Наклонившись, как будто я прижимаю губы к её щеке, я шепчу:

– Ты не против?

Ева тихо смеется, я впервые слышу это, и я поражена тем, насколько прекрасен этот смех. Как создание, которое выглядит настолько неземной красотой и так мелодично смеётся, может быть таким жестоким, как Ева, — для меня загадка.

– Не волнуйся, Люциан, дон заботится о наших интересах. Он не хочет повторения последнего инцидента и предпочитает, чтобы рядом со мной всегда был врач. И, кроме того, я не слишком против того, чтобы стать женой врача.

Прежде чем я успеваю ответить, Маттео снова говорит:

– Итак, дорогие мои, успокойтесь, церемония вот-вот начнется.

На долю секунды я задумываюсь, есть ли хоть какой-то шанс на спасение, но потом вспоминаю о не столь уж явной угрозе насчет оружия и протягиваю руку, чтобы взять свободную руку Евы в свою.

В тот момент, когда наши кожи соприкасаются, клянусь, я смотрю на совершенно новую женщину. Её щёки приобретают красивый розовый оттенок, а уголки губ приподнимаются в мягкой, застенчивой улыбке. Чёрт возьми, я знаю, что эта женщина — чудовище, но, чёрт возьми, какая же она красивая.

Я не отрываю от нее глаз, пока священник начинает церемонию. Я слушаю вполуха, слишком сосредоточенный на Еве, чтобы обращать на это внимание. В какой-то момент он спрашивает, знает ли кто-нибудь причину, по которой нам с Евой не следует жениться, но никто не отвечает, я уверен, это потому, что Маттео и его люди расстегивают пиджаки, чтобы показать кобуры с пистолетами.

В конце концов, когда священник спрашивает, написали ли мы свои клятвы, настает моя очередь краснеть и паниковать. Я подумываю сказать «нет», но Ева кивает, поэтому я решаю импровизировать. Я даже не знаю, почему я так сильно хочу произвести на нее впечатление, но ладно, так уж получилось.

Я сжимаю ее руку и встречаюсь взглядом с Евой, прежде чем заговорить.

– Я никогда не думал, что буду стоять здесь, никогда не представлял, что найду кого-то, с кем смогу разделить свою жизнь — до тебя. Поэтому сегодня я обещаю, что твое сердце будет биться, чего бы это ни стоило. Даже если мне придется проползти под обстрелом ради тебя, я сделаю это.

Глаза Евы наполняются слезами, а улыбка на ее губах становится