Если ты позволишь - Вирсавия Вайс

сигарет. Но выхода не было! Если Зайкалов договорится с федерацией, в пятницу ему придётся выйти на ринг. Других вариантов не было. А он был уверен на тысячу процентов, что федерация закроет на это глаза, если за дело возьмется Тагир. Слухи об этом давно ходили в их среде. Он видел, как у Симонова внезапно появилась шикарная квартира на Садовом и новый мерин, и этот случай был не единичным. За каждым финансовым взлетом маячила тень Зайкалова. У Вика не оставалось выбора.

Вот только Ляльку туда тащить ему совсем не улыбалось. Но Зайкалов чётко дал понять, если он её туда не привезет, значит, его люди сделают это сами.

Уже под утро он вернулся в кровать. Лялька заворочалась и прижалась к нему всем телом, опустив руку на пенис, который тут же встал по стойке «смирно». Вик не помнил, чтобы у него были такие марафоны, даже в шестнадцать лет, когда он, наконец, дорвался до сладкого. Её пальцы обхватили его, и она застонала тихо-тихо, приоткрыла рот и тяжело задышала. Вик улыбнулся, поняв, что она видит сон, в котором он играет не последнюю роль. Он провел рукой по её телу вниз, накрыл её складочки ладонью и погрузил палец в тугое влажное лоно. Она вскрикнула и выгнулась, открывая себя для него. Он тут же оказался сверху, упираясь руками в кровать, одним движением наполнил её собой. Лялька вздохнула и открыла глаза, сонные, но уже наполненные желанием.

- Доброе утро, родная, - прошептал Вик, входя в неё снова и снова.

Она улыбнулась и обхватила руками его ягодицы, прижимая его к себе. Он никуда не торопился, погружаясь в неё медленно, наслаждаясь каждой секундой их близости.

- Я люблю тебя, - тихо сказала она, глядя ему в глаза.

Он застонал и накрыл губами её губы, погружаясь в медовую сладость её рта.

Темп нарастал, он чувствовал, что она приближается к своей вершине, и отпустил себя. Обхватив её за бедра, он начал вколачиваться в неё всё быстрее и быстрее, пока не взорвался внутри, сгорая в её пламени.

Когда он открыл глаза, Ляльки рядом уже не было. Он улыбнулся, услышав её голос, который доносился из кухни:

- Бог! Подумаешь, я тоже не пальцем делана! Чёрт, как эта хрень включается?

Тихо посмеиваясь, он вылез из кровати и вышел на кухню. Она стояла, нацепив фартук на голое тело, сверкая своими ягодицами, сводя его с ума. Появилось безумное желание разложить её прямо на кухонном столе. Но он видел, что всё чаще на её личике появляется лёгкая гримаса боли, когда он входит в неё. Как там он говорил, натрахаться до кровавых пузырей? Пожалуй, сейчас они не далеки от этого. Поэтому Вик взял себя в руки, в конце концов, стол от них никуда не убежит.

- Твою-то мать! - вскрикнула Лялька, засовывая пальчик в рот. - Вот захочешь сделать что-то хорошее, и всё идет по одному месту. Ммм!

Он тихо подошел к ней и обнял за талию. Она вздрогнула и откинула голову ему на грудь. Он вдохнул её запах. К её нежному аромату уже крепко прилип его запах мускуса, как невидимая метка того, что она его женщина.

- Что делаем, малыха? - хрипло спросил он.

- Судя по всему, харакири.- тоскливо вздохнула Лялька.- Твой нож хотел меня убить.

Она показала палец, по которому текла кровь. Вик взял его в рот, слизывая красную струйку.

- Иди, отдохни, я закончу. Что у нас на завтрак? - улыбнулся он, оглядывая хаос на столе.

- Планировалась яичница с зеленой фасолью, но, как всегда, получился суп «Бурдэ». - хихикнула она.

- Всё, задание понял. - он поцеловал её в макушку. Иди пока наведи порядок в спальне, я тут сам поколдую. На сегодня какие планы?

Она покраснела.

- Ляля, ну нельзя же быть такой ненасытной! - засмеялся он. - Я разбудил в тебе демона, ты меня убьешь! Ты уже морщишься от боли, а всё туда же! Объявляю сегодня выходной. В конце концов, у нас завтра первая брачная ночь, набираемся сил.

Лялька хихикнула и, вывернувшись из его рук, села на стул. Вик обернулся. Она медленно развязывала завязки фартука, бросая на него взгляды, от которых его кинуло в жар.

- Ляля! - зарычал он. - Не буди во мне зверя!

- Вы-ход-ной! - выдохнула по слогам она, провоцируя его каждым взглядом, каждым движением.

Все благие намерения полетели к херам. Он подхватил её на руки и посадил на стол. Дыхание сбивалось.

Утром стол от них никуда не ушёл. Картина распластанной Ляльки на столе, умоляющей его войти в неё, после жарких ласк, которые он ей подарил, любя её языком, ещё долго не выходила