Ты моя тайна. Муж моей сестры - Таня Ульянова

Я вздрогнула, чувствуя как сердце уходит в пятки, а по спине пробегает леденящий кровь холодок.

— Мне жаль…

Лена усмехнулась.

— Значит слушай меня внимательно, — ядовито прошипела она. — Как только отцу станет лучше, ты уберешься обратно в свой гребаный Лондон, и исчезнешь из нашей жизни. Ты меня поняла?!

Я сжала пальцы до боли. Чувствуя как гулко бьётся сердце. Она знала? Игорь… Игорь рассказал ей?

Я инстинктивно коснулась своего запястья, будто инстинктивно проверяла, бьется ли еще мое сердце.

— Игорь мой муж, — шипела она так, чтоб это слышала только я. — Он любит меня, у нас семья. А ты лишняя здесь.

Я закрыла глаза. Руки задрожали, а внутри все свело спазмом.

Имя Игоря ударило в самое сердце.

— Сейчас главное — папа, — тихо проговорила я, чувствуя как глаза наливаются слезами. — Остальное… Не имеет значения…

Лена посмотрела на меня внимательно, долго. Словно изучала заново, после того как мы не виделись столько лет.

— А ты изменилась, Вика. Другая стала.

— Все меняются, — ответила я ровно, стараясь не выдать своего реального состояния.

Мать бросила на меня короткий взгляд, в котором всё ещё было осуждение. Но сейчас оно было слабее, чем раньше. Боль уравняла все. Мне уже было просто все равно, за столько лет, и я вдруг осознала одну вещь. У меня нет семьи. И не было никогда.

Я поднялась, стараясь увеличить дистанцию между нами всеми.

— Я к папе.

Перед дверью реанимации я остановилась, смотря в палату через стекло, тихонько прижав к нему ладонь. Сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется из груди.

Внутри все скручивало от боли. От понимания, что это только начало. Начало которому уже сейчас хотелось положить конец.

Глава 4

Вика.

Я тихо зашла в палату. Папа спал. Медленно подойдя к нему, я устала присела на стул, со слезами на глазах смотря на него. Грудную клетку разрывало от просящихся наружу слез.

— Прости меня, пап… — осторожно взяв его за руку, прошептала я. — Прости, что уехала… Но я должна была… Чтобы выжить, чтобы Алиса росла спокойно… Держись, пожалуйста… Я буду рядом.

Закрыв глаза, шумно вздохнула, чувствуя как сердце бешено колотится в груди, и сжимается от боли. Может быть, если бы я не уехала, если бы была рядом, ничего бы этого не случилось?

Впервые за пять лет, мне снова было больно. Боль была настоящей. Окутывающей с ног до головы.

Опустив голову, я уткнулась лбом в свои руки, беззвучно глотая слезы. Мне казалось все то, что я прятала в себе в течении пяти лет, вырвалось наружу, оставляя меня полностью беззащитной и открытой к этой боли.

Все вырвалось наружу, заставляя задыхаться. Чувства к Игорю, наша с ним ночь, за которую я себе проклинала, и которая подарила мне самую большую любовь в моей жизни. Мою Алису. Нашу с ним дочь.

Медленно встав со стула, я вытерла слезы, и подошла к двери, судорожно выдыхая воздух. Эмоции накрыли так, что казалось было нечем дышать. Словно если я сделаю еще шаг, и вся моя жизнь просто рухнет.

Шумно выдохнув, я все же собралась с мыслями, и вышла из палаты, тихо прикрыв за собой дверь.

Ноги подкашивались. То ли от усталости, то ли от переизбытка эмоций. Но папа был жив. Это было самое главное. Всё остальное можно было пережить… или я просто пыталась себя убедить в этом, стараясь сохранить хоть какие-то частицы самообладания.

Коридор был почти пуст. Белые стены, приглушенный свет, резкие шаги — и тишина, от которой звенело в ушах. Которая нагнетала страх, и чувство безысходности. Чувство отчаяния.

Мне хотелось как можно скорее оказаться рядом с Алисой. Обнять ее. Прижать к себе. Зацеловать ее нежное личико, и просто задохнуться от ее родного запаха. Я люблю ее так сильно, что мне казалось, я готова за нее умереть. Я сделала несколько шагов вперёд уже собираясь уйти…

И остановилась, увидев того от кого бежала пять лет назад. Чувствуя как земля медленно уходит из-под ног. Мне казалось по коже прошелся разряд тока, заставляя сердце забыть как нужно биться.

Ну чего ты, милое?

Давай… Работай…

Игорь…

Он стоял у окна.

Высокий. Немного уставший, с легкой щетиной. В черном осеннем пальто нараспашку, сером свитере, и темных брюках, с опущенными плечами, будто на них лежал слишком тяжёлый груз. Его профиль я узнала мгновенно — даже не глядя в лицо. Да мне и не нужно было видеть его лицо, чтоб узнать. Сердце само почувствовало его.

Сердце пропустило удар.

Потом ещё один.

Потом сбилось окончательно, снова забыв как нужно биться...

Мне хотелось развернуться. Уйти. Раствориться. Но тело не слушалось. Ноги будто приросли к полу, заставляя стоять на месте.

И в этот момент Игорь обернулся.

Наши взгляды столкнулись — резко, больно, как удар током.

Пять лет исчезли.

Не осталось ни Лондона, ни расстояний, ни времени. Только этот коридор… и то, что никуда не ушло. То что я так отчаянно прятала и пыталась забыть пять чертовых лет, но так и не смогла.

Он смотрел на меня так, будто видел призрак. Хотя так и было. Мы оба были призраки нашего общего прошлого. Его лицо побледнело, губы дрогнули, но ни одного слова он не произнес. В глазах — растерянность, боль, что-то надломленное, почти детское.

Я почувствовала, как перехватывает дыхание. Как воздуха катастрофически не хватает.

Пальцы нервно сжались в кулаки. Я боялась выдать себя — дрожью, взглядом, шагом навстречу, когда он медленно направился в мою сторону.

Я не знала куда себя деть…

И он это видел.

Но глаза… глаза предательски выдавали всё, наливаясь просящимися наружу слезами.

Игорь сделал еще несколько шагов, и остановился напротив меня.

Осторожно. Будто боялся спугнуть.

Я не пошевелилась, забыв как нужно дышать.

Между нами была всего пара шагов — и целая жизнь.

В его взгляде мелькнуло узнавание, потом боль, потом что-то похожее на немой вопрос. Он смотрел так, будто хотел сказать тысячу слов — и не имел права ни на одно. Со мной было тоже самое. Я как могла старалась побороть в себе желание броситься к нему, прижаться, сказать что люблю, и никогда не переставала любить.

Я нервно сглотнула.

В груди сжало так, что стало физически больно.

Я видела, каким он стал за эти пять лет. Усталость в глазах. Тень. Глубокая, въевшаяся. Человек, который давно живет не так, как хотел, а по принципу так надо.

Игорь резко выдохнул, словно не мог