Непристойное Рождество - Тадж Сиктерат

нежная часть твоего тела. Затем я спущусь ниже, к твоей груди, но не совсем. Не торопясь, почти до пытки, пока, наконец, когда ты больше не сможешь терпеть, я не пожалею тебя и едва коснусь губами твоих сосков.

Мне хочется закричать на него, оттолкнуть его и выбежать из собственного дома, но меня парализует страх, я боюсь, что он может воплотить свои слова в жизнь.

Его рука перемещается с моего бока к области между грудями, медленно обводя их контуры, но не касаясь.

– Затем… - шепчет он и проводит кончиками пальцев по моей кофточке прямо под грудью. – Я проведу губами вниз к твоему животу, бедрам, и, наконец, опущусь ниже и покрою твою внутреннюю поверхность бедер множеством засосов, каждый шаг будет напоминать тебе о том, кто их оставил.

Его рука хватает мою грудь и сжимает ее, заставляя меня ахнуть.

– Я сделаю так, чтобы мои губы попробовали каждый сантиметр твоей кожи, прежде чем по-настоящему вкусить тебя. К тому времени, поверь мне, ты будешь вся мокрая, истекающая желанием, отчаянная развалина, молящая о разрядке, и знаешь что?

Он шепчет и сжимает мою грудь чуть сильнее, но это ничуть не больно.

– Я всё равно не дам тебе её. Я заставлю тебя умолять часами напролёт, сначала я сведу тебя с ума.

Наступает минута молчания, затем так же внезапно, как он схватил мою грудь, он отпускает её и проводит кончиком пальца по соску сверху.

– Сначала я сломаю тебя до неузнаваемости, а потом соберу по кусочкам. К тому времени, как я закончу, ты будешь испорчена для любого мужчины, кроме меня.

У меня перехватывает дыхание, но не потому, что я этого хочу, я не хочу, а потому что каждое его слово звучит скорее как обещание, чем как угроза.

Этот мужчина ворвался в мой дом с чётким намерением, и теперь он играет со мной, как кошки со своей добычей перед тем, как её сожрать.

Мой пульс учащается до такой степени, что я слышу только стук в ушах.

Наверное, поэтому я пропускаю момент, когда он поворачивается и снимает маску, потому что я совершенно застигнута врасплох, когда чувствую, как его губы прижимаются к моей шее.

Из моего горла вырывается крик, и он снова закрывает мне рот рукой.

– Какую часть фразы "будь хорошей девочкой" и "заткнись нахрен" ты не поняла? - внезапно рычит он, вся нежность исчезает из его тона, его горячее дыхание обжигает мою кожу.

Под его рукой у меня вырывается стон, настолько отчаянный, что мой охваченный паникой разум не может подобрать слова, чтобы описать его.

Прежде чем я успеваю понять, что происходит, его губы снова оказываются на моей шее, не нежные, как минуту назад, а настойчивые и грубые. Он не дразнит меня и не целует, я слишком поздно осознаю, что он оставляет след.

Когда он, наконец, отстраняется, мне кажется, что моя шея горит огнем.

– Ну вот, - усмехается он, все еще зажимая мне рот рукой. – Красиво и на виду, именно такие отметины я оставляю. Теперь все будут знать, что ты под запретом, я прав, Анна?

Полностью охваченная страхом, я киваю в знак согласия, просто потому что даже в таком состоянии я понимаю, что любое неповиновение может стоить мне жизни.

– Так уже лучше, - смеется он. – Видишь, ты быстро учишься, когда хочешь. Именно такой я люблю свою девушку — тихой, послушной и покорной. Ты идеальна для меня, Анна, просто чертовски идеальна.

Это не те слова, которые я хочу услышать от сумасшедшего, даже близко, но я все равно киваю, просто чтобы убедиться, что выживу.

Я готовлюсь к худшему, на случай, если он решит выполнить свои мерзкие обещания, и убеждаю себя, что все будет хорошо, я переживу все, что будет дальше.

Но, к моему полному шоку, вместо того, чтобы забраться на меня сверху и выполнить каждое грязное обещание, он убирает руку от моего рта и обнимает меня, снова прижимая мое тело к своему.

Я лежу совершенно неподвижно, пока он прижимает губы к моему виску и шепчет:

– Спи, детка, ты весь день на ногах, тебе нужно отдохнуть.

Это совсем не то, чего я ожидала. Может быть, это все-таки кошмар.

Поскольку этот мерзавец больше не разговаривает, я, наконец, засыпаю.

Спустя несколько часов, когда я просыпаюсь и сажусь в постели, первым делом осматриваю свою спальню. Все на своих местах, я одна в своей постели, поэтому, наконец, я вздыхаю с облегчением.

– Просто плохой сон, Анна, это был плохой сон, - бормочу я себе под нос и вылезаю из постели.

Войдя в ванную, я сосредотачиваюсь на планах на первый выходной за несколько недель. Я быстро принимаю душ, позволяю своему телу расслабиться под струей горячей воды, и к тому времени, как я выхожу из душа, я снова чувствую себя собой.

Как и каждое утро, я протираю запотевшее зеркало, все еще держа зубную щетку во рту. Звук падения зубной щетки в раковину звучит почти так же громко, как и мой вздох, когда я смотрю на огромный, болезненный синяк сбоку на шее.

Все мое тело начинает трястись, когда я пытаюсь прополоскать рот и врываюсь обратно в спальню, чтобы остановиться как вкопанная.

Прямо там, на подушке рядом с моей, лежит нож, точно такой, как он описывал, все еще покрытый кровью. Рядом с ним записка.

Я очень не хочу читать, что там написано, но всё же, вопреки всем инстинктам, иду к туда. Мои руки так сильно дрожат, что я чуть не роняю записку, едва сжав её между пальцами.

– Мне нравится наблюдать за твоим сном.

Озорные по природе

Триггеры: Убийство, кровь, ЖМММ, манипуляции.

Грейс

С самого детства я мечтала о принце в сияющих доспехах. У меня были фантазии о пышной, роскошной свадьбе, собственном рыцаре и счастливом конце с одним или двумя детьми.

Реальность? Да, она совершенно не соответствует моим представлениям.

Вместо одного прекрасного принца у меня три, и ни один из них не похож на принца. Может быть, лягушки? Нет, скорее жабы.

Есть старший и, вероятно, самый здравомыслящий из тройняшек — Зендер. Высокий, темноволосый, красивый, невероятно умный и, ну, немного чокнутый.

Далее, у нас идет Зено, веселый, самый непредсказуемый человек, которого я знаю, а еще опытный поджигатель.

И наконец, Зейн. Он моя добрая