Vic. Если ты позволишь. - Вирсавия Вайс

- Да, малыха, ты всё правильно поняла, - горько хмыкает Витя, - Зайкалов хочет тебя. И хочет очень сильно. Его не волнует, с кем ты и кто ты. Сегодня он объявил мне войну, где ты - главный приз. Он обложил меня со всех сторон. Я не знаю, какой он сделает первый шаг, не знаю когда. Сегодняшний вечер - это всего лишь обмен рукопожатиями. А дальше, мне придётся тебя спрятать подальше от его глаз. Первое, что мы завтра сделаем - это найдем новую квартиру. А потом... У тебя есть загранпаспорт?

- Вить, я никуда не поеду. У меня работа, у меня мама, у меня, в конце концов, есть ты.

- Дура! Ты не знаешь, что это за человек. - он с размаха бьет кулаком в стену. - На прямой конфликт он не пойдет, но сделать подлость, чтобы всё было более-менее пристойно с его стороны, вот это за милую душу. Поэтому, Ляль, ты не берёшь телефон, если звонят с неизвестного номера. Никому не открываешь дверь. Вообще никому! У меня ключ есть, всех остальных на хер! Ты не переводишь бабушек через дорогу, никому не показываешь, как и куда пройти! И вообще, с завтрашнего дня тебя всегда и везде будут сопровождать мои люди. Тебе всё понятно?

- Вить, это же несерьезно. - улыбаюсь я.

- Ляля! Это очень серьёзно! - он разворачивается и буквально подлетает ко мне, нависая надо мной. - Если не хочешь оказаться в его постеле, корчась под ним, накаченная какой-нибудь дурью, ты сделаешь всё, что я сказал! А лучше вообще не выходи из дома. Надеюсь, у него хватит мозгов не брать квартиру штурмом! Тебе всё понятно?

Я сглатываю и киваю головой.

Он сгребает меня в охапку и тихо говорит мне в ухо:

- Малыха, я люблю тебя и боюсь за тебя безумно. Пожалуйста, будь осторожна, не рискуй. Завтра с утра, пока я лично не представлю тебе твою охрану, ты сидишь дома. Ясно? А сейчас пойдём в кровать, солнце.

Он подхватил меня и понёс в спальню, прижимая к себе до боли.

Вик лежал, прижимая меня к себе, думая о чём-то своём. Его сердце билось тяжёлыми толчками под моей ладонью. Я подняла голову и посмотрела в его лицо. Он опустил глаза, поднял руку и заправил за ухо упавшую на мои глаза прядь.

- Ты красивая. - хрипло сказал он.

Его рука обхватила мою голову, притягивая её к своему лицу. Губы коснулись моих губ. Язык пробежал по зубам и стукнулся в них, прося, чтобы его впустили. Я застонала и приняла его поцелуй, отвечая на него, растворяясь в нём. Он быстро перекатился и оказался сверху. Его руки гладили моё лицо, касаясь скул подушечками пальцев. Медленно они опустились к губам. Я резко вздохнула и облизнула их. Он улыбнулся. Его палец замер, чуть надавливая. Я открыла рот и, глядя ему в глаза, прикусила подушечку большого пальца, обводя его языком. Его зрачки резко сузились. Дыхание сбилось.

- Ляля, - его голос сел до жесткого, рвущегося рычания. - Ты моя. Слышишь?

Рука рванула вниз, сминая шелк платья, поднимая его вверх, оголяя бёдра.

Пальцы скользнули под тончайшие трусики и жадно погрузились в моё влажное тепло, которое уже было готово принять его. Я вскрикнула, выгибаясь, встречая его ласки. Он встал на колени. Рука легла на живот, поглаживая его, обводя впадину пупка дрожащими пальцами, спустилась ниже. Движение, и порванная паутинка трусиков полетела на пол. Он подхватил меня под ягодицы и приподнял бедра вверх, опаляя кожу влажным, горячим дыханием. Его язык ворвался в меня, сводя с ума своими ласками. Он буквально пил меня, урча от удовольствия, как голодный тигр. Я вцепилась в его волосы, прижимая голову ещё ближе, чувствуя, как его зубы нежно прикусывают горошину клитора, сбрасывая меня в бездну экстаза. Как только Вик почувствовал сокращения моего лона, тут же вошел в меня одним мощным движением. Ощущения на грани боли и наслаждения. Господи, как же глубоко, как нереально глубоко. А я хочу ещё!

- Ещё… - кричу я, выгибаясь в его руках.

Он выходит и грубо переворачивает меня на живот. Нависает надо мной. Я чувствую его дыхание на коже затылка, отчего волосы встают дыбом.

- Встань на колени. - голос груб от еле сдерживаемого желания.

Он подхватывает меня под живот и поднимает вверх. Мои колени упираются в кровать. Они