Снежная Принцесса Для Дракона - Алекса Рид

— Куда ты несешься? — спросил он тихо. — Луниан, — выдохнула я, всё ещё пытаясь отдышаться. — Его нигде нет! Я думала, может, они… может, с ними что-то…

— Успокойся, — он сказал резче, и в глазах вспыхнуло что-то вроде нетерпения. — Дыши. И прекрати паниковать. Ты только привлекаешь лишнее внимание.

Он оглянулся по сторонам — коридор был пуст, лишь издалека доносились отголоски поисков. Затем, не отпуская меня, одной рукой он сунул что-то в мою дрожащую ладонь. Маленький, плотно сложенный клочок пергамента.

— Прочти. Только не здесь. И никому ни слова, — его взгляд стал пронзительным, почти жёстким. — Поняла? Ни-ко-му. — он нежно прижал палец к моим губам, и этот жест заставил меня забыть всё. Пусть и на мгновение.

Он отступил на шаг, выпуская из своей хватки. Глаза ещё секунду изучали моё лицо, будто проверяя, достаточно ли я в себе, чтобы держать удар. Потом он просто развернулся и зашагал прочь, растворившись в тени следующего поворота так же стремительно, как и появился.

Я стояла, сжимая в потной ладони свёрток, сердце колотилось где-то в висках. Оглядевшись, я рванула к ближайшей двери — оказалось, это кладовая для садового инвентаря. Я втолкнулась внутрь, прикрыла за дверь, прислонилась к холодной каменной стене и, дрожащими пальцами, развернула записку.

Почерк был нервным, торопливым, но узнаваемым — Луниан.

«Хлоя, прости, что не предупредили. Мы уезжаем. Да, это безумие. Но она не могла больше, а я… я не мог не предложить. Не переживай за нас. У нас есть план, и Ричард… он понимает. Вернее, делает вид, что не понимает, но путь нам оставил. Всё будет хорошо. Мы обживёмся, отогреемся, и когда всё уляжется, будем ждать тебя в гости. Адрес пока писать не буду — это опасно. И ни слова никому. Доверься нам. И ему. Мы свободны. Будь счастлива. Л. и К.»

Я перечитала записку дважды, трижды. Слова плясали перед глазами. «Уезжаем». «Ричард… путь нам оставил». «Мы свободны».

Значит, так. Они действительно это сделали. Сбежали. Вопреки долгу, договорам, угрозе войны. Кассандра скинула тяжёлое, бриллиантовое ярмо, а Луниан… наивный, безумный, прекрасный Луниан — увёз её в свой заросший яблоневый сад.

И Ричард знал. Возможно, даже помог. Этот холодный, яростный приказ «найти её» в тронном зале… это был спектакль. Маска, которую он должен был надеть перед отцом, перед гостями, перед всем королевством. А в тишине тёмного коридора он передал мне записку, чтобы я не сошла с ума от беспокойства.

Сначала нахлынуло дикое, безрассудное облегчение. Они живы! Они вместе! Они не стали жертвами заговора. Они просто… выбрали себя. Слёзы покатились по моим щекам, но это были слёзы странной, горьковатой радости.

Но почти сразу же за облегчением пришла трезвая, леденящая мысль. Это же безумие. Глупое, опасное, детское безумие!

Их будут искать. Не только стража Ричарда для виду, но и люди короля Арнэла, агенты дома Фэррен, оскорблённые и жаждущие мести. Если их найдут… для Луниана, смерть за похищение невесты принца. Для Кассандры — позор, заточение в монастырь, а может, и что хуже... Их маленький, уютный мирок в предгорьях может в одночасье рухнуть под тяжестью королевского гнева.

И ещё одна мысль, мелкая, эгоистичная, но от того не менее едкая: почему меня не посвятили? Они строили планы, Ричард им помогал… а я была в неведении. Металась, боялась за них, как дура. Мне казалось, мы стали чем-то вроде друзей. Но, видимо, не настолько. Или они просто хотели меня обезопасить? Незнание, лучшая защита? Возможно. Но всё равно было обидно.

Я медленно сползла по стене на пол, зажав записку в кулаке. В кладовой пахло сырой землёй, металлом и старым деревом. Снаружи доносился отдалённый, но чёткий лязг оружия, окрики офицеров, гул голосов, замок продолжал свои поиски, гротескные и бесплодные.

Что теперь? Радоваться за них? Безусловно. Они нашли в себе смелость, на которую я когда-то не решилась. Они выбрали свободу и друг друга, пусть даже ценой риска всего. Мне стоило только порадоваться.

Но страх за них был сильнее. Я представляла, как их настигают всадники в синих плащах, как вырывают из объятий, как холодные руки заковывают в кандалы. Картина была настолько яркой и ужасной, что я снова содрогнулась.

И Ричард… Какой тонкой игрой он сейчас занят? Обманывая собственного отца, инсценируя поиски, балансируя на лезвии ножа между личным желанием дать им шанс и государственной необходимостью сохранить лицо. В его сдержанной ярости в зале была доля правды, такой скандал ставил под удар его авторитет, его договорённости. Но он всё равно позволил им уйти. Почему? Из жалости к Кассандре? Из уважения к Луниану? Или… потому что где-то в глубине души сам мечтал о таком побеге? О побеге от короны, долга, предопределённости?

Записка в моей руке казалась теперь не просто клочком пергамента, а горячим углём, тайной, которая могла спасти или погубить. «Ни слова, никому». Мне придётся лгать. Придётся смотреть в глаза обеспокоенным, а потом и разгневанным людям, и делать вид, что я ничего не знаю. Придётся разделить с Ричардом это тяжкое бремя молчания.

Я поднялась с пола, отряхнула платье. Слёзы высохли. Внутри осталась тревожная, колкая пустота, перемешанная с горьким восторгом за друзей. Я аккуратно разорвала записку на мелкие-мелкие клочки и, найдя в углу кладовой щель в полу, протолкнула их туда. Пусть земля хранит их секрет.

Выйдя обратно в коридор, я уже не бежала. Я шла медленно, стараясь выровнять дыхание, придать лицу выражение растерянности и беспокойства, подобающее ситуации. Мне нужно было вернуться к людям. Мне нужно было играть свою роль — роль ничего не подозревающей, напуганной гостьи, которая тоже хочет знать, куда же подевалась невеста принца.

Но в сердце, под грузом страха и обиды, теплился маленький, упрямый огонёк. Они сбежали. Они были храбрее нас всех. И, чёрт возьми, я надеялась, что у них всё получится.

Глава 35 "Держись, Графиня!"

Меня вызвали к королю уже через час. Через одного из каменнолицых гвардейцев короля, который нашёл меня в одном из боковых залов, где я тщетно пыталась раствориться среди прочих взволнованных гостей. Его железная рука легла на мое плечо, и голос, лишённый всяких интонаций, проскрипел над самым ухом:

— Его Величество требует вашего присутствия. Немедленно. Всё внутри похолодело и сжалось в один тугой, болезненный комок. Он знает. Он всё