Бездушный Хеллион - Джоди Кинг

к концу ночи они также встречают свою судьбу худшими способами, какие только можно вообразить. Они чувствуют жало своих собственных проступков в обществе, — заканчивает он, его глаза встречаются с моими. Я опускаю голову, теребя простыню, внимательно вслушиваясь в его слова, но чувствую на себе его мрачный взгляд, наблюдающий за моей реакцией.

— Ты даже не должна быть здесь, Нуар. Ты ничего не должна обществу, — говорит он, и я поднимаю голову.

— И все же я здесь, — тихо отвечаю я. — Ты вообще хочешь быть здесь, Хелл?

Он поднимает бровь в ответ на мой вопрос:

— Это все, что я знаю. Я здесь с тех пор, как был гребаным ребенком.

Я киваю.

— А это место под землей?

Он делает глубокий вдох, прежде чем отвести взгляд в сторону, и ухмыляется:

— Ты, черт возьми, провела меня, маленькая Куколка, я отдаю тебе должное.

Я слегка улыбаюсь, но затем его лицо вытягивается.

— Откуда ты узнала, какие препараты вколоть мне в шею, не убив меня?

Когда он спрашивает, мое лицо тоже вытягивается, и я избегаю зрительного контакта.

— Я кое-что смыслю в медикаментах, — выдыхаю ложь.

— И где, черт возьми, твоя семья, Нуар? Какой была твоя жизнь до всего этого хаоса? — Его голос прорезает тишину, требуя ответов, казалось бы, пытаясь узнать меня получше, и мой разум лихорадочно работает.

Когда мои глаза встречаются с его, я, наконец, заговариваю.

— Они мертвы. Ну, у меня где-то есть сестра, но... — Я пожимаю плечами, не желая углубляться в подробности. Он поднимает подбородок, изучая меня, прежде чем слегка кивнуть в знак понимания.

— А твои?

— Мертвы, — отвечает он без колебаний, лишенный каких-либо эмоций.

— Все?

Он прищуривает глаза, прежде чем отвести взгляд:

— Те, которые имели значение.

Такие разговоры с ним заставляют меня понять, что, в конце концов, мы не сильно отличаемся друг от друга. Может быть, именно поэтому мы подходим друг другу. У нас обоих явно было испорченное детство, и даже сейчас мы застряли во тьме, чего внешний мир, возможно, никогда не поймет. Но в глубине души я знаю, что не могу здесь оставаться. После того, как он сказал, что этот цирк связан с преступным сообществом, это только вопрос времени, когда Киро найдет и заберет меня. Мне страшно подумать, что он может сделать, когда я наконец попаду в его руки. Я сомневаюсь, что дважды выберусь оттуда живой.

Мысли о том, чтобы покинуть это место и попасть в ад, наполняют меня печалью, которую я никогда раньше не испытывала, потому что я чувствую, что нашла свое место, но не хочу, чтобы он запутался в этой ужасающей паутине.

Если Хелл не имеет права голоса в этом обществе, он, конечно же, не будет иметь права голоса в отношении Киро. Киро могуществен: он признанный человек в преступном мире Соединенных Штатов. Никто, даже Хелл, не может спасти меня из его жестоких лап, и это суровая правда.

Хелл всегда будет верен этому месту, его обществу, потому что так оно и есть, а я всего лишь незваный гость, который всем здесь усложнит жизнь. Как, черт возьми, из всех мест, куда я могла пойти и остаться, я оказалась здесь? Карнавал убийств, который очищает скрытое общество в преступном мире.

— Мне пора идти, — говорю я, поворачиваясь, чтобы встать с кровати, но его твердая хватка на моем затылке останавливает меня. Он тянет меня обратно вниз и переворачивает на живот. Я тяжело дышу, когда его грудь прижимается к моей обнаженной спине, и он приближает свой рот к моему уху.

— Теперь, когда я попробовал мою прелестную Куколку, я ее не отпущу. С этого момента ты остаешься здесь, со мной, — бормочет он, и паника захлестывает меня. Он хватает меня сзади за волосы, приподнимая мою голову, прежде чем положить ладонь на мое покрытое синяками горло, глядя на меня сверху вниз.

— Ты не можешь держать меня здесь, Хелл. Я сбегу от тебя, как только у меня появится шанс, — шепчу я, задыхаясь.

Он прижимается губами к моим, обнажая зубы.

— И я, блядь, буду ловить тебя каждый раз, — шипит он.

Я бросаю ему вызов:

— А что, если я просто нокаутирую тебя снова?

Я чувствую, как его губы изгибаются в порочной улыбке напротив моих.

— Тогда я, блядь, найду тебя и после того, как проснусь, снова сотворю с твоим телом нечестивые вещи, точно так же как прошлой ночью, но в следующий раз так же сильно. До такой степени, что ты никогда больше не сможешь сбежать от меня. Я отрежу твои гребаные ноги, если понадобится. Пока у меня все еще есть твоя идеальная пизда, горячие сиськи и смазливое личико, я чертовски доволен. Ты будешь моим маленьким самородком.

— Ты болен, — говорю я, слегка ухмыляясь.

— Я знаю, — рычит он, устраиваясь у меня между ног сзади. — Ты не обязана говорить мне, красотка. Ты должна спросить себя, почему твоя киска становится такой чертовски влажной.

Его ладонь все еще крепко сжимает мое горло, он откидывает мою голову назад, наше дыхание смешивается, губы касаются друг друга. Другая его рука перемещается между моих бедер, и как только он касается моей киски, я вздрагиваю, боль от жестокости прошлой ночи острая и очевидная. Не обращая внимания на мой дискомфорт, он быстро вводит в меня свои длинные пальцы, и как раз в тот момент, когда я собираюсь закричать, его губы прижимаются к моим, заглушая крик.

Его язык проскальзывает в мой рот, исследуя и доминируя, пока он делает несколько жестких толчков пальцами. Это ощущение посылает ударные волны по моему телу, и его член, твердый и тяжелый, упирается в мою задницу с каждым его движением.

Я стону ему в рот, мое тело отвечает, несмотря на затяжную боль. Его пальцы сжимаются внутри меня, достигая этого идеального места, и я приподнимаю задницу, предоставляя ему лучший доступ, чтобы проникнуть глубже.

Как только сперма начинает сочиться из моего влажного входа и по его пальцам, он вытаскивает их, прерывая поцелуй. Затем он откидывается назад, дергая меня за волосы, вынуждая следовать за ним. Когда я прижимаюсь спиной к нему спереди, мы оба стоим на коленях, он обнимает меня за шею, прижимая к себе и направляя свой член к моей киске сзади. Я чувствую, как его пирсинг скользит по моим гладким складочкам, прежде чем он внезапно проникает в меня одним сильным толчком. Мои глаза расширяются, из меня вырывается крик, когда моя киска сжимается вокруг него от боли.

Он стонет от восторга, услышав мой мучительный вопль, злобно сжимая мою грудь одной рукой, прежде чем сильно шлепнуть по ней.

— Блядь, мне нравится, когда ты кричишь для меня. Сделай это с охренительной силой, — требует он, его голос напоминает гортанное рычание, когда