Бездушный Хеллион - Джоди Кинг

проникнуть в нее. Она издает громкий крик, ее ладони ударяют меня по груди, когда она восстанавливает равновесие. Мои глаза постепенно закрываются, удовлетворение от того, что я погружен в нее и имею какой-то контроль, пульсирует по моим темным венам.

Когда я открываю их снова, я наблюдаю, как она наклоняет голову, ее длинные светлые волосы закрывают лицо, каскадом падая мне на грудь, когда она глубоко дышит, превозмогая боль.

— Теперь оседлай меня, жадная маленькая Куколка, пока я не оттрахал тебя до бесчувствия, учитывая, что ты была достаточно глупа, чтобы не пристегнуть мою нижнюю половину ремнем, — рычу я.

Она медленно поднимает голову, ее глаза широко раскрываются, когда они встречаются с моими.

— Ты ни за что не поместишься в моей заднице, Хеллион.

Небольшая зловещая ухмылка растягивает мои губы.

— Хорошо. Я этого не хочу, но мы сделаем так, чтобы это было чертовски удобно, красотка.

С ее расширенными глазами, устремленными на меня, она откидывается назад, и мой взгляд опускается вниз, чтобы увидеть, что мой член полностью погружен в нее. Вид исчезнувшего члена заставляет мой пульс учащенно биться от грубого, животного желания. Я не отрываю глаз от ее растянутой киски, пока она медленно поднимается по всей длине, оставляя за собой влажный след, и когда ее мягкие, теплые стенки касаются моего пирсинга, мои пальцы поджимаются.

Черт возьми, я собираюсь трахнуть эту тугую пизду так чертовски сильно.

Ее глаза тяжелеют, ее сиськи подпрыгивают при каждом толчке вниз, а ее стоны становятся неукротимыми, когда она теряется в жажде ощутить меня внутри себя. Мое дыхание учащается, и я ловлю себя на том, что натягиваю цепи, отчаянно пытаясь освободиться, пока она жестко и быстро скачет на мне. Мурашки пробегают по моему телу, каждый нерв наэлектризован трением, жаром, стесненностью. От нашей связи.

Я наблюдаю, как движется ее тело, выражение ее лица искажается от удовольствия, и с каждым подъемом и опусканием бедер ее киска прижимается ко мне, наша кожа соприкасается, эхом отдаваясь в замкнутом пространстве. Я чувствую, как ударяюсь о шейку матки, доводя ее до предела, но она берет меня всего, как и обещала. Ее крики становятся громче, настойчивее, и я чувствую, как ее кульминация достигает пика, киска становится более влажной, более рыхлой.

Когда она тянется вверх, оборачивая цепи вокруг запястий и кистей для большего давления, она поднимается по всей моей длине до самого кончика, прежде чем навалиться на меня, и гортанный стон срывается с моих губ. Чувствовать и видеть ее — это чертовски много: я чувствую, что уже готов кончить.

Когда она наконец взрывается, крик вырывается из ее горла, голова запрокидывается в экстазе. Ощущения ее киски, бьющейся в конвульсиях вокруг меня в мощном захвате, достаточно, чтобы заставить меня тоже освободиться, и с глубоким, первобытным рычанием я извергаю свою горячую сперму глубоко в нее.

Она снова стонет от набухания и пульсации моего члена, но ее толчки продолжаются, она полна решимости выдоить из меня каждую гребаную каплю, доводя нас обоих до предела, и мои глаза закатываются, а ноги подергиваются.

Когда она заканчивает, она отпускает цепи, ее крошечное тело опускается на мое, и мы оба безвольно падаем. Грудь вздымается, когда мы пытаемся отдышаться, ее тепло просачивается в меня, закрепляя меня после нашего тяжелого момента, но, несмотря на временную нежеланную капитуляцию, в моем мозгу начинают проноситься мысли о том унизительном, отвратительном дерьме, которое я собираюсь сделать с ней, как только освобожусь. Каждая темная фантазия, каждое извращенное желание — она испытает большинство из них.

— Теперь отпусти меня, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы.

Она начинает садиться, ее потная кожа отрывается от моей. Ее сверкающие глаза расширяются с окаменевшим взглядом, когда приходит осознание — она перешла черту, заковав меня в цепи вот так и беря то, что хочет, как жадная гребаная шлюха. И поэтому ей следует бояться. Ей лучше держать меня взаперти вечно, потому что, если я освобожусь, моя маленькая Куколка уже никогда не будет прежней, как только я закончу с ней.

— Не волнуйся, Нуар, — угрожающе бормочу я, наблюдая, как расслабляются ее глаза. — Я оставлю тебя в живых, по крайней мере, едва.

Ее взгляд снова расширяется, и я быстро поднимаю голову и тело, изо всех сил натягивая цепи. Я громко реву, пока, наконец, одна из цепей не лопается и моя рука не оказывается свободной, цепь ослабевает.

Она визжит, в панике спрыгивая с меня, но как только я высвобождаю руку, протягиваю ее и хватаю ее за волосы на затылке как раз вовремя. Я дергаю ее, пока она не падает спиной мне на грудь, и я обхватываю ее рукой за горло, прижимая ближе к себе. Я наклоняю голову, глядя на ее испуганный профиль сбоку.

— Будь хорошей девочкой и расстегни вторую, — злобно рычу я ей в ухо. Ее грудь вздымается с каждым вздохом, пока мы не слышим движение внутри маленькой комнаты, и я глубоко вдыхаю, узнавая звук.

— Что, черт возьми, это было? — шепчет она дрожащим от страха голосом.

Я поднимаю голову, оглядываюсь и вижу, как одна из моих жертв шевелится под простыней, выходя из наркотической комы. Его запястья и лодыжки связаны, но этого недостаточно, чтобы остановить его от борьбы с Нуар, если ему понадобится. Несмотря на то, что я мог бы легко освободиться от второго ремня и цепи, я решаю напугать ее еще больше.

Я смотрю на нее сверху вниз, мой голос нервирующе спокоен.

— Моя жертва просыпается. — Ее дыхание совсем прекращается, усиливая его стоны и движения. — У тебя меньше десяти секунд, чтобы освободить меня, или он убьет нас обоих, маленькая Куколка.

Она нерешительно и трясущимися движениями поднимает руки.

— Один, — шепчу я.

Ее руки нащупывают ремешок на моей руке, ее пальцы дрожат.

— Два.

Она работает быстрее, движения парня позади меня становятся громче.

— Три.

Как только ремешок ослабевает, я высвобождаю руку, но продолжаю обнимать ее за шею, пока сажусь и поворачиваюсь всем телом. Когда я спускаюсь с хирургического стола, веду ее назад, пока она не оказывается в конце стола. Я с силой наклоняю ее, прижимая к нему, положив руку ей на затылок.

— Хеллион... — выдыхает она, ее тон пронизан страхом и паникой.

Не в силах больше сдерживаться, вся ситуация снова возбуждает меня, я наклоняюсь, хватаю свой тяжелый член, прежде чем одним сильным толчком скользнуть обратно в ее наполненную спермой киску. Она визжит, поднимаясь на цыпочки. Я хватаю ее за волосы, приподнимая голову, заставляя приподняться на локтях. Когда я начинаю делать медленные, жесткие толчки, мои глаза тяжелеют, когда я наблюдаю, как ее влажная киска раз за разом заглатывает мой член целиком.

Ее стоны становятся громче, растворяясь