Не по правилам - Саша Кей

Гневно соплю громче, но Таира это не останавливает.

— Ты мне совершенно не подходишь. Совсем. Я знаю, о чем говорю. Я насмотрелся.

Все, что мне сейчас по силам, — это вяло шлепнуть ладонью по животу Нарыкова, но он продолжает вещать. Нашел время! Вот уж на что я люблю докопаться до мужика после секса, но сейчас даже мне хочется только одного — спать. Даже убивать Таира я буду потом. Но он очень зря не следит за словами. Все, что он скажет, будет использовано против него.

— С первого взгляда было понятно, что к тебе подходить нельзя — это будет катастрофа.

Я слушаю и запоминаю в немом восхищении этим бессмертным. Он уже подписал себе смертный приговор, но продолжает выдавать отягчающие обстоятельства.

— Ты невыносимая, шумная, тебя невозможно остановить, когда ты творишь дичь, ты никого не слушаешь.

Говори, говори…

— Я хотел всего лишь покоя, вернуть контроль над своей жизнью, а не крушение всех планов и сценариев, но ты превратила все в хаос. Я, как идиот, отлавливаю тебя по ночному городу, таскаю твоих пьяных подруг и стараюсь не грохнуть всяких Артурчиков и Валер. Просчитываю, что придумать, чтобы ты, поступив мне назло, сделала как мне надо. Я думал, этот жуткий период закончился, когда София вышла замуж, но нет.

Все-таки я не выдерживаю:

— Так чего ты тогда ко мне лапы тянешь? — Я и так долго молчала. Минут пять. Это предел. Особенно, когда я слышу такое. — Сиди себе в тишине, зажав в руке экскурсионную указку!

Ну давай! Скажи это! И я тебя не помилую, конечно, но откушу голову сразу, а не стану медленно грызть твою печень.

Помолчав, Таир выдает:

— Мне теперь подозрительно неспокойно, когда слишком тихо. Мне надо знать, что ты выкидываешь в каждый конкретный момент. Я готов пожертвовать последним мотком нервов, чтобы разобраться, насколько сильно я влип.

Так.

Он безнадежен.

Смертный приговор отменяется. Только пожизненное заключение.

Глава 65

Отвратительное приглушенное жужжание ввинчивается в мозг.

Прежде чем пошевелиться, я дожидаюсь, когда оно заглохнет.

Я отлично помню, что вчера произошло: Таир подло заманил меня к себе, совратил, хотя я и повода не подавала, и вместо человеческого признания «Алсу, ты богиня, я тебя люблю, не смилостивишься ли ты?» отчитался о понесенном нервном ущербе.

Да ой прям!

Человек, у которого четыре сестры — и одна из них София — не может быть такой неженкой.

Да и поступки Нарыкова не тянут на действия жертвы.

Если он ждал, что я ему посочувствую, то зря. Он мне за все заплатит: и за нервы, и за размазанную тушь, и за Аделю, которая его лапала, и за оба «свидания».

Но пока я не определилась с линией поведения: вынести мозг классическим способом или через отлучение от тела. Второе предпочтительнее — видно же, что без моей сиськи жизнь ему не мила. С другой стороны, так я не буду видеть, как Таир страдает.

В голове гудит так, будто я вчера уходила в загул с Юсуповой, хотя я ни капли алкоголя в рот не брала. Это все пагубное воздействие работы, никого она до добра не доводит. Вот и я сейчас зла.

Прокручиваю в голове вчерашний день, чтобы подвести итоги, и охреневаю. Это что вчера вообще было? Жених на дереве — к такому жизнь меня не готовила. Если нужно с собой на свадьбы возить батут и спасателей, то ну их на хрен эти свадьбы! А если бы Масик оттуда грохнулся? Сто пудов, виновата была бы я: что-то типа «на дереве не было написано, что на него нельзя залезать, вы не выполнили требования к технике безопасности».

А звукарь, который, отходя покурить, нечаянно нажал автоповтор трека, и тамада заманалась приглашать всех на конкурс?

А раненый палец Катюхи, которая собирала альбомы?

А фотограф, который все время пытался для невесты выбрать ракурс снизу? Если ты такой мелкий — носи с собой табуретку!

И еще много-много мелких затыков, за которые я готова загрызть сам ресторан.

Может, и не мое это — организация свадеб. Мне нужно совершенство, но люди не способны выполнять простейшие требования.

Жужжание снова повторяется.

Я разлепляю глаза. На том месте, где должен лежать Нарыков, валяется мой мобильник. И как он здесь оказался? Где Таир меня сейчас не очень волнует: в его же интересах сейчас колдовать над кофемашиной.

Телефон не унимается.

Я терпеливо жду, пока заткнется, и только потом беру его в руки, чтобы узнать, кому неймется спозаранку. В два дня.

Неймется всем.

Маме. Марату. Дану. Ну это ладно. А вот звонок от Амины неожиданно заставляет меня понервничать. Что она мне скажет? Это вчера в эйфории от того, что ее мужчина эволюционировал, как та обезьяна, и слез с дерева, ее все устраивало. А сегодня невеста наверняка припомнит все косяки.

Набираю Амину.

— Привет, звонила? — я стараюсь звучать уверенно, почти небрежно.

— Алсу! Да! Нам передали от тебя коробку! Это просто супер!

Я договорилась, что молодым в номер для молодоженов утром доставят ремкомплект.

— От Масика благодарность за аспирин и пластыри, а от меня — за чехол для платья и пауэрбанк! У меня телефон вообще признаков жизни не подавал! Ты королева! Спасибо тебе огромное! Все было идеально. Я уже даже поговорила с семьей, все признали, что все продумано до мелочей!

Амина изливается в благодарностях, а у меня начинается приступ самоедства. Я-то знаю, где недосмотрела.

— Я рада, что ты довольна, — дипломатично отвечаю я.

— Довольна — это не то слово! И девочки уже просят у меня твой номер… У нас тут три свадьбы на носу, где конь еще не валялся…

У меня дергается глаз.

Комплименты, конечно, немного проливают бальзам на мое самолюбие, но три свадьбы…

Я и после одной-то еле живая.

Обещаю Амине рассмотреть возможность, но не тороплюсь что-то пообещать. Я вдруг представляю себе, что подобные мероприятия будут происходить раз в неделю. Сначала надо с этим смириться, а уж потом соглашаться.

Разговор заканчивается. Я еще немного лежу, вспоминая вчерашний день, но когда на телефон приходит уведомление о поступлении средств, настроение поднимается. Сумма кругленькая и приятная. Особенно приятная тем, что теперь я могу тыкать ею в нос маме, когда она начнет выпроваживать меня на блатное место.

Находясь в приподнятом состоянии духа, я перезваниваю Марату, он последний звонил из Каримовых.

— Чего ты от меня хотел? — спрашиваю я.

— Уже ничего, — отзывается брат. — Мы