Просто дыши - Ана Эм

листьями. Ветер гуляет в ветках деревьев над нашими головами. Фонари освещают улицу теплым светом. Я слегка расслабляю руку, давая Элиоту возможность отпустить ее, но он этого не делает. Напротив, вдруг переплетает наши пальцы. Я едва не спотыкаюсь. Трудно сказать, осознано он это сделал или нет. Кажется, будто он снова ушел в свои мысли.

– Как дела с платьем? – просто спрашивает.

– Думаю, Клод сделает все возможное.

– Вы с ним сблизились, да? – не могу разобрать эмоций в голосе, вроде их и нет совсем.

Может ему просто интересно, удачно ли проходит наша сделка? Господи, надеюсь, он не поэтому спрашивает.

– Да. – честно отвечаю, наблюдая за тем, как листья опадают на землю. – Мы похожи. Наши семьи сделаны из одного теста.

Элиот задумчиво кивает.

– Значит, и вы тоже.

Похожи ли мы с Клодом?

– В какой-то степени, да.

Но в отличии от него я далека от всех дел моей семьи, да и от нее в целом. Даже если бы они попытались повлиять на мою жизнь, у них бы не получилось. Эден меня защищает. Пока на мои картины есть спрос, я в безопасности.

– А ты знаком с ними? – спрашиваю, потому что мне и правда любопытно.

– С кем? – он вопросительно выгибает бровь.

– С родителями Клода и Селин.

Пожалуйста, пусть это не будет личным вопросом.

– Нет, мы с Селин…

Кажется, будто даже имя дается ему с трудом. Снова жалею, что спросила. Очевидно же, что это запретная тема, почему я продолжаю?..Он вдруг отпускает мою руку, убирая свои в карманы брюк.

Дистанция.

Что ж, я заслужила.

Только я думаю, что остаток пути мы пройдем в тишине, как он тихо продолжает:

– Мы познакомились, когда она училась в Америке, а я работал официантом. Ее родители жили во Франции. Мы не пересекались.

– Ты работал официантом? – решаю уйти в безопасную тему.

– Да. – кивает с легкой улыбкой на губах, словно ему приятно вспоминать то время. – Нужны были деньги на учебу.

Мне хочется спросить, где были его родители, почему не помогли ему, но я молчу. Он бы точно расценил это как личный вопрос и проигнорировал его. В лучшем случае. А в худшем, замкнулся бы насовсем. Придется довольствоваться обрывками информации. Я помню, он как-то говорил, что его родители не были, как мои. Он не из богатой семьи.

Мы подходим к кустам сирени слева. Под ними прячется небольшая узкая лавочка.

– Пришли. – говорю я, опускаясь на нее.

Элиот уставился на меня, недоумевая.

– Это твое любимое место? Эта лавочка?

– Ага. – киваю, широко улыбаясь.

Он опускается на местечко рядом со мной, и так как места мало, наши бедра соприкасаются. Я чувствую тепло его тела даже через джинсы. Оно согревает. Элиот согревает. В прямом и переносном смысле. Во всех смыслах.

– Почему здесь?

– Это ты мне скажи. – хитро улыбаюсь ему.

Он заметно расслабляется и откидывается на деревянную спинку.

Его глаза блуждают вокруг. Прямо напротив возвышаются деревья, немного закрывая нас от более оживленной, главной тропинки, по которой проходят люди. Пара молодых людей. Семья с ребенком. Женщина бежит в больших наушниках на голове.

– Здесь тебя не замечают. – предполагает он низким голосом и так близко рядом со мной. – И ты можешь незаметно наблюдать за ними. – Кивает в сторону дорожки напротив нас.

– В точку.

Пару минут мы сидим молча, слушая шум города. За спиной проносятся машины на главной дороге. Спереди болтают люди. Над нами перешептываются деревья. Этот момент мог бы стать моим любимым. Думаю, уже им стал. Еще ни разу мне не было так комфортно с кем-то в тишине. Еще никогда я не приводила никого в свое тайное убежище на эту старую лавочку. Кажется, будто про нее все забыли и никто сюда не придет. Никто не захочет сидеть здесь. Зачем, если есть лавочки поновее? Кажется, будто это место было создано специально для меня. Интересно, бывает ли так же с людьми? Действительно ли на одного человека всегда найдется тот самый, созданный специально для него?

Откидываюсь на спинку рядом с Элиотом, и наши плечи соприкасаются. В легкие проникает знакомый аромат, и я на мгновение прикрываю глаза.

Вот бы этот момент был настоящим.

Вот бы он не был игрой или частью сделки.

Вот бы…

Открываю глаза и поднимаю их к Элиоту. Запрокинув голову, он смотрит на верхушки деревьев. Сейчас он выглядит таким расслабленным, умиротворенным. И я вдруг понимаю, что нам вовсе и не обязательно расставаться через две недели. Мы могли бы…

– Думаю, мы могли бы стать друзьями. – слышу свой тихий голос. – После того, как все закончится.

Тут же отворачиваюсь, не в силах смотреть на него. Что если он откажет? Или еще хуже – посмеется надо мной? Сердце начинает неистово колотиться в груди. Ничего. Я справлюсь. Каким бы ни был ответ, все будет нормально. Я буду в порядке. Буду. Поэтому задержав дыхание, я жду. Жду и жду. Но молчание почему-то затягивается. Настолько, что мне приходится снова поднять голову.

На этот раз наши взгляды сталкиваются, и до меня доходит, что пока я ждала ответа, он все это время просто смотрел на меня.

Только открываю рот, чтобы спросить, какого черта он молчит, как он почему-то начинает улыбаться и протягивает мне свой разблокированный телефон со словами:

– Хорошо. Будем друзьями. – кивает на смартфон. – Выбери песню.

Не пойму, он это искренне или нет? Улыбка точно фальшивая. Да даже дети в саду лучше играют. Почему он вообще снова нацепил эту идиотскую маску? Было же все хорошо.

– Если мы будем друзьями, – говорю, игнорируя его протянутую руку. – То ты должен перестать так делать.

Он склоняет голову набок с любопытством.

– Как так?

– Не делай вид, что все хорошо, когда на самом деле это не так. – выхватываю смартфон, отворачиваюсь от него.

– А с чего ты взяла, что что-то не так?

– Ой, да перестань ты! – раздраженно выпаливаю, пролистывая его плейлист. – Можешь сколько угодно страдать этой херней, со мной не сработает.

Тут слышу его смех рядом с собой. Вполне настоящий. Глубокий. Раскатистый.

– Херней? – бросает сквозь смех. – Ты знаешь такие слова?

– Ага, а еще мудила, трус и лицемер.

– Так значит я мудила, трус и лицемер? – с улыбкой в голосе уточняет Элиот.

– Ага, полный комплект.

– И что же еще ты обо мне думаешь, Уоллис? – его дыхание щекочет висок, и я замираю, пытаясь сосредоточится на экране айфона.

Черт. Слишком близко. Снова.

– Правило номер три. – напоминаю я, поднимая голову, и смотрю ему в глаза. Он кладет одну руку на спинку лавочки и разворачивается ко мне