Академия подонков - Тори Мэй

— Круто, блин, — психует она. — От тебя уже одни проблемы!

— Нужно было впустить меня сразу, — оправдываюсь. — Давай я пока дам тебе мой, он старенький, но хороший.

— Да пошла ты, это специальный графический планшет! Я вообще-то на нем на комнату зарабатываю! — она показывает мне фак прямо в лицо, и, схватив гаджет, выметается из комнаты в чем была, громко хлопнув дверью.

— Отлично… просто отлично-о-о, — вою в воздух.

6. Полина

Здесь пахнет плавленным воском, амбициями и превосходством.

— Как поживает моя умная подруга? Как тебе Альдемар? — щебечет Дашка с экрана телефона.

Хочется дать волю чувствам и разныться, что первый день выдался ужасным, но я не стану пугать подругу.

Даша до сих пор ожидает ответа по гранту в Академию, и мои пересказы о местных нравах вряд ли ее приободрят.

— Все… здорово! — натягиваю улыбку. — Тут красиво.

— Представляю! Как тебе народ?

— В целом — окей, но ты не представляешь, кого я здесь встретила. Дамиана!

— Ох, елки-палки, — Дашка садится на кровати, хотя до этого расслабленно лежала, держа камеру над собой. — Любовь твоя?

— Тише ты! — озираюсь по сторонам, будто и в пустой комнате меня могут услышать. — Он слишком изменился, Даш. Теперь это совсем другой Дамиан. Я бросилась к нему, как идиотка, а он лишь презрительно фыркнул и сказал, что ненавидит меня из-за бизнеса родителей…

— Дурак! По факту это ты его ненавидеть должна, а не наоборот. Поговори с ним.

— Пусть думает, что хочет, он мне неприятен. А еще у него есть девушка. Они все тут такие… взрослые, холенные. Я, честно, даже не уверена, что мне стоит идти на гала-ужин. Моя наставница говорит, что он не для нас… простых.

— Полина! Ну-ка отставить! — прикрикивает Даша. — Разве ты простая? Из нас двоих вообще-то я тихая скромница, а ты боевая малышка! Выдохни, нарядись и будь собой. Сияй и кружи головы! Успокой меня, что там на всю Академию не только один пыльный Бушар завалялся, — смеется она.

— Нет, конечно! Парней здесь хоть отбавляй, — улыбка сама напрашивается на лицо, а изнутри поднимается привычная мне волна задора.

— Так, быстро наряжаться! — командует она. — О! Давай то черное платье!

— Оно слишком открытое! — протестую, но рука уже тянется к шкафчику.

— Длина до колен, плечи прикрыты, а твою фигуристую красоту не спрячешь.

Разговор с подругой расслабляет, а еще зажигает в глазах потухший за день огонек.

Скидываю с себя униформу и надеваю черное корсетное платье с рукавами-фонариками и юбкой из тончайшего шифона.

Грудь оно не оголяет, но внимание акцентирует, а еще выгодно подчеркивает талию, благо она все еще со мной.

Возвращаюсь к камере и собираю волосы наверх, придерживая их руками.

— Уау! Выглядишь очень драматично! — оцениват Дашка. — Да, вот так с открытой шеей элегантно. Твой французик кипятком обоссыться, — прыскает она.

— Больно надо! — отмахиваюсь я, но волна предвкушения успевает разлиться по телу. — Мне тебя здесь очень не хватает, Даш… Скорее бы тебе прислали приглашение.

— Если честно, я думаю, мне стоит забыть об Альдемар. Родители по сто раз в день спрашивают, проверяла ли я почту, нет ли е-мейлов. Это страшно давит. И потом, я считаю, что это незаслуженное поступление. Пропавшая девушка и ее освободившийся грант… Тебе не кажется это неправильным?

— Нисколечки! Это решение администрации Академии, и ты лучшая в листе ожидания. Не поступишь ты — поступит кто-то другой. Держу кулачки!

— Все, беги! И не вздумай переодеться! Пришлешь мне видеоотчет.

Смотрю на часы и наспех втыкаю несколько шпилек в волосы, фиксируя копну из кудряшек. Надеваю черные прозрачные колготки и грубые черные ботинки, чтобы сбавить градус женственности, которая так и вырывается поверх корсета.

Опаздываю, поэтому решаю воспользоваться трюком Ренаты и проникаю в основной корпус через окно библиотеки. Просто гениально!

Миную книжные ряды и быстро оказываюсь в основном холле в потоке таких же спешащих первокурсников и студентов с курсов постарше.

Все выглядят по-вечернему нарядно, и среди шелков и пайеток мой образ уже не кажется таким вычурным.

Успокаиваю дыхание, чуть замедляю шаг и вхожу в высокие распахнутые двери.

Зал торжеств встречает меня шумом голосов и магическим блеском раскидистых люстр и зажженных свечей.

Длинные столы с яркими закусками, выстроившиеся вдоль стен, кажутся бесконечными.

В центре — трибуна. За ней уже выступает высокий мужчина. Подозреваю, что это и есть ректор, отец блондина Илая. Его голос звучит гулко, отражаясь от высоких сводов.

Студенты стоят в центре зала, заполняя все свободное пространство. Протискиваясь между ними, желая поближе разглядеть наш преподавательский состав, что выстроился позади ректора.

Естественно, в первых рядах слушающих замечаю и Бушара с его дружками. В строгих дорогих костюмах, при галстуках, с идеальными укладками.

Казалось бы, сегодня каждый выглядит особенно хорошо, но я невольно улавливаю тонкие нюансы различий, которые выдают, кто здесь хозяин жизни, а кто пытается таковым казаться.

Троица держится вальяжно, переговариваясь и без стеснения рассматривая присутствующих. В их разговорах то и дело вспыхивает не особенно добрый смех.

Все взгляды прикованы к элите.

Фу, ну и слово.

Рычу, не желая признавать, что эти белозубые хозяева жизни привлекли и мое внимание тоже.

Решаю, что полностью сконцентрируюсь на речи преподавателей, и перевожу взгляд на трибуну.

После красивых пожеланий, полных значимости и ожиданий, по залу разливается мягкий и звонкий звук арфы.

На сцену выходят музыканты, заливая каждый уголок тонкой паутинкой мелодии.

Арфу поддерживает глубокий ритмичный аккорд виолончели, и мои глаза неконтролируемо наполняются слезами.

Классическая музыка всегда достигает самых недр моей души, заставляя плакать от непостижимости этой красоты.

Мы с мамой часто ходили на подобные концерты, не стесняясь отдаваться эмоциям. Шмыгали и смеялись над самими собой.

Между прочим, мама любила Дамиана и, наверное, она бы тоже посоветовала поговорить с ним прежде, чем ввязываться в войну.

Кстати, сам Дамиан исчезает из виду. Испытываю смесь облегчения и разочарования. Наверное, он заскучал и отправился к своей брюнеточке.

Дурацкая мысль обжигает.

А затем я чувствую такое же обжигающее дыхание на своей обнаженной шее. Понимаю, что нахожусь в толпе, но зачем же так плотно прижиматься!

Делаю маленький шажок вперед, чтобы отстраниться, но тут же цепенею, слыша над ухом бархатистое:

— Стой спокойно, Пчёлка, наслаждайся музыкой.

Резко оборачиваюсь, непростительно близко встречаясь с красивым лицом Бушара.

Он не смотрит на меня, делая вид, что просто стоит позади, наблюдая за концертом.

Только нахальная полуулыбка выдает его игру, в которой я всем телом ощущаю исходящий от него жар.

Пытаюсь отойти, но