Ты моя тайна. Муж моей сестры - Таня Ульянова

Еще раз подарив подруге благодарную улыбку, я послала дочери воздушный поцелуй, слегка улыбаясь.

Счастливо улыбнувшись, Алиска маленькими ладошками “словила” поцелуй, и прижала ладошки к сердечку прикрывая глазки.

Это был только наш с ней маленький жест. Напоминающий ей, что мама с ней. Мама рядом. Мама никогда ее не оставит.

* * *

В палате было тихо. Слишком тихо.

Отец лежал неподвижно, бледный, с закрытыми глазами. Только аппарат монотонно измеряющий пульс, и вздымающаяся от вздохов грудная клетка, говорили о том что он жив. Что он здесь.

Вика села рядом, взяла его руку. Тёплое, живое прикосновение. А внутри все рвалось в клочья. Почему все так несправедливо, папочка?

— Пап… — мой голос предательски дрогнул. — Я приехала. Я здесь. Я с тобой. Я знаю, ты меня любил всегда. Особенно, когда я была маленькой. Помнишь, какая я была приставучая? Как мне всегда хотелось быть с тобой, и у тебя не было выбора кроме как брать меня с собой на рыбалку…

Я говорила с ним долго. О Лондоне. Рассказывая что не жалею что уехала, как круто повернулась моя жизнь в новой стране. О работе, которая была мне по душе. В которой я нашла себя. О жизни, которую он не видел сейчас. О том сколько прекрасного его ждет впереди, когда он поправится. Потом замолчала, собираясь с силами. Сейчас, или никогда.

— У тебя есть внучка… — тихо проговорила я, слегка сжав его ладонь — Её зовут Алиса. Она чудесная. Она замечательная. Ты как только увидишь ее, ты обязательно ее полюбишь, пап.

Губы дрогнули в слабой улыбке. Я просто представила как они встретятся с Алиской после того, как папа пойдет на поправку. А потом вдруг почувствовала горький и болезненный укол внутри. Я не собиралась возвращаться сюда насовсем. Как только папа поправится, мы с Алисой вернемся в Лондон, где продолжится наша построенная по кирпичикам спокойная жизнь. Где мы будем счастливы.

— Ты обязательно поправишься, пап, — шептала я. — Я приведу её к тебе. Ты увидишь её. Я обещаю.

Дверь тихо открылась. В палату вошёл врач. Седовласый мужчина лет сорока пяти на вид, с серьезным выражением лица. Как будто уже несколько суток провел в этих стенах.

— Простите… — сказал он сдержанно. — Я так понимаю вы родственница.

Я кивнула, встревоженно смотря на мужчину.

— Я дочь, — поправив халат, я встала со стула, и подошла к доктору. — Папе хуже?

Мужчина внимательно пролистал историю болезни, отрицательно качая головой.

— Нет, — успокаивающе проговорил он. — Состояние больного стабильно. Что очень радует в его случае. Я уже говорил это вашей сестре. В нашей клинике, одноместные палаты повышенной комфортности платные. Но, ваша сестра наотрез отказалась. Она настояла на обычной палате. Но вы сами понимаете, что для такого тяжелобольного пациента, это не вариант.

Слова упали, оглушающе. Я замерла находясь в полном шоке, от поступка Лены, не понимая как она могла так поступить. Это же папа… Наш папа…

— Я все оплачу, — твердо проговорила я. — Это даже не обсуждается.

Достав маленький блокнот, и ручку, я быстро написала свой номер телефона на бумаге, и протянула лист врачу.

— Пожалуйста, если что-то будет необходимо, звоните мне. В любое время.

Вложив номер телефона в историю болезни, мужчина кивнул, и покинул палату, оставляя меня с папой наедине.

Я пробыла в палате еще буквально несколько минут, и вышла, прикрывая за собой дверь. Тихо. Словно боялась его разбудить слишком громкими звуками.

Сделала шаг, собираясь направиться к лестнице…

И в следующий момент, мои ноги, обхватили маленькие ручки, с криком “мама”...

— Вика, прости… Она начала очень капризничать, что хочет к тебе… — к нам тут же подбежала Рита и стала извиняться.

Шумно выдохнув, я прижала дочь к себе одной рукой, начав гладить по волосам.

— Алисонька, я же просила тебя остаться дома…

— Мне было без тебя скучно…

По коридору раздался до боли знакомый голос, заставляя сердце уйти в пятки, почти в прямом смысле этого слова.

Игорь…

Я медленно обернулась, и замерла в одном движении, сталкиваясь с его пронзительным взглядом.

Мне казалось сердце забыло как нужно биться, пока голос Алисы не заставил меня вздрогнуть, возвращая в реальность.

— Мама, а почему дядя так смотрит? — с любопытством проговорила моя малышка.

И в следующую. секунду, произошло то, чего я больше всего боялась с момента возвращения в Россию. Игорь медленно, неторопливо перевел взгляд на Алису, которая с любопытством рассматривала нового для себя человека

Девочки, очень заболела. Пневмония. Пишу когда нет температуры.

Спасибо заранее за понимание. Мне очень важна ваша поддержка.

Ваша Таня Ульянова!))

Глава 10

Игорь стоит напротив Алисы и долго смотрит на неё, будто мгновенно улавливает в ее чертах что-то знакомое, родное, свое. Его взгляд медленно скользит по её лицу — по форме глаз, по лёгкой складочке на лбу, по едва заметной улыбке, по ее заинтересованному взгляду. Он словно ищет в ней отражение себя. А мое сердце в этот момент бешено колотится в груди, от накрывающей меня паники.

Алиса так же заинтересованно смотрит на него, и слегка прижимается ко мне, будто интуитивно ищет защиту. Я крепче обнимаю дочь одной рукой, прижимая её к себе бережно, но уверенно.

Я смотрю на Игоря настороженно, с внутренним напряжением, но стараюсь держать себя в руках. Стараюсь скрыть эмоции, которые бушуют внутри. А Алиса и Игорь смотрят друг на друга. Очень внимательно, изучающе, словно общаются без слов.

У меня внутри все болезненно сжимается. Отец и дочь. Так близко, так рядом… Такие чужие, и бесконечно родные одновременно.

Наконец Игорь медленно переводит свой взгляд на меня. Он убирает напряжение с плеч, глубоко вдыхает и, сунув руки в карманы брюк, словно пытаясь скрыть своё волнение, делает шаг чуть ближе. Его взгляд встречается с моими глазами — и в этот момент всё вокруг будто на секунду замирает. Звуки становятся тише. И кажется остаемся только мы вдвоем.

В его глазах — смесь эмоций, которая снова и снова заставляет сердце биться быстрее. Боль. Сожаление. Радость. Все смешано в гремучий коктейль, который может рвануть в любую секунду.

— Ты прекрасно выглядишь, Вика, — произносит он негромко, блуждая по мне взглядом.

В этих словах нет фальши или показного равнодушия. Его голос звучит мягко, почти хрипло, будто каждое слово дается ему непросто.

Я на мгновение замираю, чувствуя, как его взгляд прожигает до глубины души, но изо всех