Небесные Всадницы: Начало - Керри Лоу

— Пелатина!

Она покачала головой и почувствовала, как по затылку потекла кровь. Хищник извивался и ломал удерживающие его ветки. Ещё несколько мгновений, и всё было бы кончено.

— Метни свой нож, когда я его ударю, — приказала Аранати, поднимая сломанную ветку.

— Нет! Он для Форбанана, — закричала Пелатина, но всё же вытащила кинжал из-за пояса.

— Бросай!

— Нет!

— Да! Сейчас!

Аранати бросилась вперёд, пронзительно крича и размахивая сломанной веткой. Она целилась в нижнюю челюсть чудовища, как раз в тот момент, когда оно открыло пасть, чтобы зарычать, и ветка ударилась о неё с треском, который эхом прокатился по деревьям.

Бродяга взвыл и упал навзничь, его нижняя челюсть отвисла и, возможно, была сломана. Пелатина сжала нож, думая о своей мести. Но если этот зверь загрызет их до смерти, то некому будет убить Форбанана.

Она метнула свой нож. Это был не самый удачный бросок, он пролетел мимо головы хищника и попал ему в плечо. Тем не менее, он снова взвыл и отпрянул подальше от деревьев. Он зарылся в высокую траву, так что всё, что они могли видеть, — это его чёрную гриву.

— Мы не убили его, — сказала Пелатина. Она чувствовала, как адреналин покидает её тело, и ей хотелось вобрать его обратно. Без него её страх был сильнее.

— Знаю, но, возможно, он уйдёт, если решит, что мы — добыча, которая не стоит такого риска, — ответила Аранати.

Пелатина опустилась на колени и выглянула сквозь переплетённые стволы, пытаясь разглядеть зверя. Аранати тоже опустилась на колени и обняла сестру.

— Пожалуйста, мы можем теперь пойти домой? — прошептала Пелатина.

Она почувствовала, как Аранати покачала головой, и её длинные волосы коснулись лица Пелатины.

— Мы беглые рабыни. Нас казнят, как только мы ступим на землю Марлидеша.

— Мы бы нашли способ проникнуть туда, — настаивала Пелатина. — И как только я убью Форбанана, никто не сможет предъявить на нас права как на свою собственность.

Пелатина провела пальцем по внутренней стороне своего левого запястья. Там была татуировка, её рабский знак. Она не могла видеть этого в темноте, но всегда чувствовала, словно оковы приковывали её к Форбанану.

Аранати обняла её и нежно поцеловала в лоб.

— Мы не можем вернуться, Пелли. Мы должны убраться как можно дальше, — в её голосе звучало скорее понимание, чем раздражение, хотя ей, должно быть, надоело повторять этот план.

— А будет ли Киерелл достаточно далеко? — спросила Платина, испугавшись, что её сестра будет убегать вечно.

— Киерелл находится так далеко на юге, как только можно. За ним нет ничего, кроме моря.

Пелатина вздрогнула. Она никогда не видела моря, и её это вполне устраивало. Она слышала, что там холодно.

Послышался шорох травы, сопровождаемый низким рычанием. Обе девушки замерли. Бродяга двинулся вперёд, прижавшись животом к земле, и уставился на них сквозь чахлые стволы деревьев. Его глаза переливались в лунном свете, что могло бы показаться красивым, но на самом деле наводило ужас.

Они долго стояли так, зверь и его недосягаемая добыча, глядя друг на друга.

Палатине казалось, что она почти не дышала всю ночь. Каждое мгновение она ожидала, что бродяга бросится на них. Наконец, когда в небо забрезжил водянистый рассвет, он зарычал и скрылся в вереске.

Глава 2. Болота и смерть

Был уже почти полдень, когда девушки набрались храбрости и покинули безопасное укрытие среди деревьев. Не было никаких признаков бродяги, кроме крови на траве. Они поплелись обратно в лагерь, где Пелатина схватила своё влажное одеяло, завернулась в него и попыталась вспомнить, каково это — чувствовать тепло. В Таумерге было холодно, но в тундре холод, казалось, иссушал её пыл. И это должно было быть летом! Очевидно, зимой выпадал снег. Пелатина поклялась, что не задержится здесь надолго, чтобы не столкнуться с такими неприятностями. К тому времени она вернётся в Марлидеш. Вместе с Аранати.

— Вот, дай-ка я взгляну на порез у тебя на голове, — сказала Аранати, заходя Пелатине за спину и тыча пальцем в затылок в том месте, где она ударилась о дерево.

— Ой.

— Извини. На вид рана неглубокая.

Пелатина почувствовала мягкое прикосновение пальцев сестры к своим коротко остриженным волосам.

— Лучше бы ты их не стригла, — тихо сказала Аранати.

— Мне нужно было, чтобы они исчезли.

— Знаю.

Клиентам Форбанана нравились длинные чёрные волосы Пелатины. Они запускали в них свои толстые пальцы, нюхали их, дёргали за них, чтобы заставить её что-то делать. Через три ночи после того, как они сбежали из борделя, Пелатина остригла их.

Аранати начала собираться. В животе у Пелатины заурчало, и она порылась в маленьком мешочке, привязанном к поясу. Три размокших печенья. Она откусила от одного и огляделась. Небо было мраморно-серым, оно плыло над бесконечными холмами, поросшими вереском. Далеко справа от них поблескивала вода, возможно, озеро.

В конце концов это стало для неё невыносимым.

— Аранати, это глупо! — воскликнула она.

Аранати закончила скатывать одеяло и убрала его в единственную сумку, которую они смогли себе позволить перед отъездом из Таумерга.

— Мне холодно, я промокла, я очень голодна и не чувствую своих пальцев на ногах! Посмотри, какими морщинистыми они стали, — пожаловалась Пелатина.

— Тебе следовало взять те ботинки, которые тебе предложили.

Пелатина посмотрела на ноги Аранати, обутые в сапоги, затем на свои босые ноги в сандалиях. Она прошла в этих сандалиях весь путь от Марлидеша до Таумерга. Она носила их всё время, пока они работали в прачечной, несмотря на то что они плохо держались, и она постоянно поскальзывалась на мыльном полу. Она отказалась сменить их на ботинки, потому что не хотела оставаться в этом мире, где людям нужны ботинки. Она собиралась вернуться домой, чтобы отомстить.

Аранати закинула сумку на плечи и повернулась лицом к югу. Прежде чем она успела тронуться в путь, Пелатина схватила её за руку. Пальцы у неё были холодные и костлявые.

— Ты помнишь, как завтракала с мамой и папой? — спросила Пелатина. — Помнишь рисовый пудинг с корицей и гвоздикой? Ты всегда добавляла в него финики. А помнишь ли ты тот первый глоток тёмного кофе по утрам?

При воспоминании об этом у Пелатины заурчало в животе, но Аранати не отрывала взгляда от горизонта. Наконец, она повернулась к Пелатине, и по её щекам потекли слёзы.

— Той жизни больше нет, Пелли. Форбанан уничтожил её, и мы не можем вернуться.

— Можем, — настаивала Пелатина. — Если мы убьём его, то сможем вернуть свою жизнь.

— Без мамы и папы?

— Мы отомстим за них. Искры! Они не