Небесные Всадницы: Начало - Керри Лоу

Пелатина, конечно же, последовала за своей сестры. Как она могла не последовать? Теперь Аранати была её единственной семьей. Но это не означало, что её сестра была права.

— Если бы мы вернулись и убили Форбанана и всех его головорезов, тебе не пришлось бы убегать так далеко, — сказала Пелатина в темноту, зная, что Аранати, скорее всего, не ответит.

Пелатина считала, что в её старшей сестре самая яркая искра во всём мире. Она вспомнила, как наблюдала за тем, как та обслуживала клиентов в маленькой кофейне их родителей. В её блестящие чёрные волосы были вплетены разноцветные ленты и бусы, а её любимое сари было цвета фуксии с жёлтой вышивкой. Она была вихрем красок и смеха, и все её любили.

Но та Аранати умерла в борделе Форбанана. Пелатина хотела убить его больше за это, чем за всё, что она перенесла за год их рабства. Он сломал её прекрасную сестру и оставил Пелатину с этой замкнутой, серьёзной девушкой. Вот почему он должен был умереть.

— Арри, это не было бы…

— Пелли, если ты не заткнёшься, я вытащу искру прямо из твоей груди и утоплю её в луже.

Пелатина вздохнула, немного драматично, чтобы Аранати поняла, что она раздражена, затем поёрзала на траве, пытаясь устроиться поудобнее. Её одеяло было не заправлено.

— Искры! Я ненавижу это место.

Они шли уже четыре дня по заросшей травой, изрытой колеями дороге, которая, на взгляд Пелатины, уходила в никуда. Справа от неё пронзительно закричала какая-то птица, и она натянула одеяло до самого носа. Она подумала о Марлидеше в те дни, когда их ещё не захватил Форбанан, когда были живы её родители. Она попыталась вспомнить, каким горячим было солнце на её лице и вкус свежего кофе.

— О, кофе, — простонала она.

Прямо сейчас она отдала бы половину своей искры за одну-единственную чашку. Когда после месяца беготни они наконец добрались до Таумерга, она чуть не расплакалась, когда Арри не смогла найти кофе. Проведя там шесть месяцев и научившись говорить на Главике, она обнаружила, что у них есть только чай. В Марлидеше рабы пили чай, едва заваренный и совершенно безвкусный. Теперь, когда Пелатина была свободна, она никогда больше не пила чай.

Как только Пелатина, наконец, погрузилась в сон, она услышала протяжное низкое рычание. Она мгновенно проснулась, напрягшись всем телом. Она вгляделась в темноту, пытаясь разглядеть как можно больше, не поворачивая головы.

— Арри, — прошептала она.

— Пелли, я собираюсь…

— Мне кажется, там бродяга.

Она скорее почувствовала, чем услышала, как Аранати очень медленно перевернулся. Они работали в прачечной в Таумерге, и когда Аранати объявила, что они пойдут в Киерелл, у каждого, казалось, была своя история об опасностях тундры, особенно об охоте на бродяг.

Низкое рычание раздалось снова.

Пелатина проглотила рвущийся из горла крик. Она почувствовала, как Аранати просунула руку под одеяло и взяла её за руку.

— Возможно, он учуял не наш запах, — прошептала Аранати.

— А что здесь ещё есть, кроме лягушек? И, держу пари, они даже не пахнут!

Аранати склонила голову набок, осматриваясь по сторонам.

— Пелли, видишь те деревья?

Там была роща чахлых, искривлённых ветром деревьев, похожих в лунном свете на старые скрюченные скелеты. Они были совсем не похожи на высокие деревья маларани, которые росли у нас дома.

— Когда я скажу, мы побежим к тем деревьям, — сказала Аранати.

— Серьёзно?

— Серьёзно.

Первобытный страх пронзил Пелатину, как второй удар сердца. Это был не страх, что клиент может ударить её, и не страх, что она всю жизнь будет рабыней. Это было что-то грубое и неразбавленное.

— Арри, я не могу, — прошептала Пелатина, её голос срывался от паники.

— Можешь, — Аранати сжала её руку. — Раз, два, три, беги!

Всё ещё держась за руки, обе девушки выпрыгнули из-под одеял и бросились к деревьям. Сандалии Пелатины хлюпали, когда она ступала по мокрой траве. Позади них раздался взрыв шума — рёв, эхом прокатившийся по тундре, и скрежет когтей по камням. Бродяга ворвался в их лагерь. Раздался треск, когда он разорвал одно из одеял, а затем топот тяжёлых лап, когда он бросился в погоню.

Они были на полпути к деревьям. Пелатина не осмеливалась оглянуться. Адреналин заструился по её венам, и она так крепко вцепилась в руку Аранати, что почувствовала, как напряглись кости сестры. Она была в ужасе от того, что в любой момент сестру могут оторвать от неё.

Они перебрались через ручей, вода холодила её и без того замёрзшие пальцы. Они почти добрались до согнутых и низкорослых деревьев. Затем Аранати скрылась в роще, увлекая Пелатину за собой. Ей пришлось пригнуться, чтобы спрятаться под первыми ветвями.

Раздался глухой удар и треск, и она осмелилась оглянуться. Бродяга врезался в деревья, но щели между искривлёнными стволами были слишком узкими, и он не смог пролезть внутрь. Он взвыл от разочарования, а затем щёлкнул зубами длиной с пальцы Пелатины, вцепившейся в ветку дерева. Бродяга был размером с осла и навалился на ветку. Раздался треск, словно рвался мокрый холст, и хищник упал на спину, зажав ветку в зубах.

В этот момент из-за облаков показалась луна, и серебристый свет залил зверя. Пелатина подавила очередной крик. Ветер трепал длинную чёрную гриву, которая тянулась по всей длине его спины. Его лапы были размером с её лицо, и они молотили по траве, когда он снова прыгнул к деревьям.

На этот раз Пелатина действительно закричала, когда её голова и плечи прорвались сквозь плотные ветви. У него была голова волка, но больше, намного больше.

— Что нам делать? Аранати? — закричала Пелатина.

Бродяга метался из стороны в сторону, пытаясь пробраться сквозь переплетенные деревья, чтобы добраться до своей нежной добычи внутри. Пелатина почувствовала запах мокрой шерсти и гниющего мяса.

— Твой нож всё ещё при тебе? — спросила Аранати высоким паническим голосом.

— Конечно, — Пелатина неосознанно коснулась ножен на своём поясе. Она украла их у клиента в борделе в ту ночь, когда они сбежали. И перерезала ему горло. Аранати тоже украла нож, но избавилась от своего в Таумерге. В её новом будущем не было оружия. У Пелатины оно было.

— Тебе придётся бросить его, — приказала Аранати.

— Что? Нет! Я храню его, чтобы вонзить в сердце Форбанана.

Бродяга взревел и бросился вперёд. Затрещали ветки, и зубы зверя щелкнули в нескольких дюймах от лица Пелатины. Она бросилась назад, но её остановило другое дерево, и она ударилась головой о низкую ветку. На