Их (не)винный Рыжик. Возрождение - Елена Абернати

Происходило нечто странное. Невероятное. Словно мы становились единым целым. Навсегда. Навечно.

Уже почти на грани сознания, почувствовала, как шею с трех сторон обожгло болью. И в тот же миг, самая мощная пронзительная кульминация опалила, во мне словно взорвалась сверхновая, казалось, я разлетевшись на миллиарды мельчайших частичек, рухнула за грань. Потеряв сознание от самого мощного в моей жизни оргазма.

Глава 5

Есения

Спустя неделю, после событий в предыдущей главе

Вот теперь, имею то, что имею.

В течение последней недели, Руслан и Ярослав пылинки с меня сдувают, стараясь загладить ошибку Лео. Тенью ходят. Ухаживают. Подарками завалили. Только Лео, мой белоснежный мальчик по-прежнему хмурый. И злой. Постоянно рычит и шипит.

Но сегодня все изменилось. С самого утра, как проснулась с ощущением какого-то безграничного счастья. Так и хожу весь день с дурацкой улыбкой. Так мои боссы обратили внимание.

— Еся, — поцелуй в макушку, Яр прижавших сзади, демонстрирует всю жесткость определенных намерений. — Ты сегодня такая счастливая. Такая вкусная. — Прищурился от удовольствия. Явно кайфуя от хлещущих из меня положительных эмоций.

Рус как-то объяснил, что василиски питаются не только кровью, причем исключительно собственных супругов, поэтому их в клане обычно больше трех. Но и эмоциями. Счастьем. Радостью. Любовью. Наслаждением. Похотью. Страстью. Все положительные эмоции на вкус как сладкая карамель с корицей и ванилью. Даже оттенки боли имеют разный вкус.

Ведь ею можно как наслаждаться… ага ага, помню, как они меня отшлепали, а потом довели до оргазма прямо на собственном столе в офисе.

Так и отравится. Страж, ужас, ненависть для моих мальчиков как токсичная отрава. Окунает в грязь. Выворачивает душу. Полосует тело ментальными клинками на лоскуты. От этого потом невозможно отмыться.

Вот сейчас, Яр бессовестно урчит, наслаждаясь моей любовью и счастьем. Скользит руками по моим изгибам, уделяя особое внимание ставшей в последнее время слишком чувствительной груди, соскам, затем, сжимая ладонями упругие округлые ягодицы. Шепчет в макушку:

— Богиня, как же ты одуряюще пахнешь, карамелька. Мы все на тебя основательно подсели. Ты наша страсть, наша одержимость, наша любовь.

Услышав столь кривое, но все же признание, воспарила в небеса. Как же долго я ждала этих слов. Пусть не совсем то, что надо. Но все же.

Они меня любят!

— Яр, почему Лео такой? Постоянно рычит на меня. — Спросила то, что уже несколько недель не давало покоя.

— Не обращай внимание. Его тоже к тебе тянет. Лео сложный, многое пережил. Дай ему время.

— Кому дать время? — в проеме двери помещения, где располагался архив, возник Лео.

— Тебе, — отвечаю смело, не пряча взгляд. — Ты меня ненавидишь, Лео…

— Что? — изумленно воскликнул беловолосый великан, и мгновенно оказался рядом. Прижался спереди, давая прочувствовать насколько не ненавидит меня. — Чувствуешь? — Толкнулся бедрами ко мне, упираясь жестким стояком в живот. — Да ты меня с ума сводишь. До белого каления. До искр из глаз. Хочется придушить тебя. В собственных объятиях. Зацеловать, залюбить, чтоб в агонии билась на моих членах, горло срывая до хрипа… — Выдохнул рвано, и впился в мои губы… Это даже поцелуем нельзя было назвать.

Лео словно умирающий от жажды, добрался до источника влаги в пустыне. И теперь не мог насытиться. Он буквально пожирал меня. Пируя, смакуя каждый миллиметр влажного рта. Вторгаясь языком. Сплетаясь в древнем страстном танце с моим языком. Доминируя. Подчиняя. Требуя покориться. Отдаться полностью, целиком. Телом и душой. Требуя мое сердце, и вручая мне свое.

В тот момент, я поклялась, что сохраню этот дар. Это доброе любящее сердце. Буду холить и лелеять. Беречь и защищать этот пульсирующий комочек. Символизирующий о бесконечной любви ко мне моего мужчины.

И я потянулась к нему. Отвечая на поцелуй со всей страстью и одержимостью. Подчиняясь и покоряясь. В тот момент, я отдала себя ему полностью.

Лео с жадность пил мои стоны. Пировал, смакуя каждую эмоцию.

И на какую-то долю секунды, мне показалось, что я слышу его мысленный рев.

«Моя! Наша! Только моя! Рыжуля! Любимая!»

И я растаяла. Ощущала как сзади ко мне прижимается Яр, оставляет дорожку из поцелуев на нежной шее. Чуть прикусывает кожу, и тут же зализывает отметки раздвоенным языком. Обжигает дыханием. Собирая губами разбегающиеся во все стороны мурашки.

Шепчет на ушко:

— Малышка, Рыжуля. Такая нежная. — Поцелуй. — Такая вкусная. — Укус. — Такая храбрая. — Поцелуй. — Такая наша! — Выдыхает в шею, остро, рвано, на грани. Попутно, расстегивая замок на платье сзади, оголяя спину, пересчитывая чуть шершавыми пальцами позвонки. Пробираясь под тонкие кружевные трусики. Накрыл ладонями ягодицы. Чуть сжал. Едва оцарапал нежную кожу удлинившимися ногтями.

Мы все трое настолько потерялись в головокружительном страстном танце, что не заметили появления Руслана.

Я застонала, когда он зарылся всей пятерней в мои растрепанные волосы. Сжал их, задирая мою голову, причиняя легкую боль. О, ему определенно удалось привлечь мое внимание. Пробраться в затуманенное страстью сознание.

Еще один мой любимый мужчина.

— Русслааан! — хриплый выдох. Немая мольба.

Которую он услышал. Накинулся. Терзая губы в яростном безумном натиске. То прикусывая, то зализывая. То посасывая губы. Сначала нижнюю. Затем верхнюю. Оцарапывая клыками. До крови. До сладкой боли. Миг, и его феромоны потекли по моим венам. Распаляя. Разжигая до невыносимого пламени и так полыхающий пожар в крови. Будоража. Заставляя кровь кипеть. Лавой разливаться по всему телу. Стекать жидким золотом в и без того влажные кружевные трусики.

Я уже ничего не осознавала. Погруженный в тягучую патоку страсти разум жаждал только одного.

Слиться с ними в единое целое. Сплавиться. Душой и телом. Сердцем и кровью.

«Мои. Наши» — От яростного урчащего рычания, которое внезапно раздалось в моем сознании, я даже на мгновение опешила.

«Ты еще кто?» — потрясенно выдохнула, проверяя на всякий пожарный все ментальные щиты.

«Как кто? — недоуменное. — Твой зверь. Ладно, потом познакомимся. Давай, возвращайся. А то доведешь наших мужиков до сердечного приступа». — Меня легонько пихнули.

И я вылетела, вздрогнула, и рухнула в собственное тело с высоты. Задрожала, судорожно всхлипнув.

Хватая ртом воздух. И тут же почувствовала, как меня крепко сжали в теплых объятиях.

— Еся, милая, очнулась. С тобой все хорошо?

Я приоткрыла глаза, обнаружив себя завернутой в теплый плед, на руках у Лео. Ошеломленно моргнула, вот уж от кого не ожидала подобной нежности.

И тем, не менее, именно он сейчас сжимал меня в объятиях, словно хрупкую статуэтку.

Усмехнулся.

— Очнулась, наша Рыжуля. — И уже тише, мне ну ушко. — Другим не говори. — От его улыбки можно было бы осветить весь