Нет предела сове… - Наталья Сергеевна Филимонова

— Уф-ф! — маньяк, войдя, содрогнулся всем телом, а потом еще и принялся топать, отряхивая с себя снег. — Извините… я действительно едва не замерз насмерть.

Куртку он расстегнул до конца, осторожно извлек сову и уложил на банкетку. Какая-то она… дохленькая на вид.

То есть маньяк убил сову, а потом пришел убивать нас с Маркизом.

Мужчина пошевелил плечами, стряхивая рюкзак прямо на пол, а потом стянул сапоги. И носки. Мокрые.

— У вас тапочек не найдется?

— Вы… вы… — я отступила на шажок.

Топора вроде бы нет.

Ладно. Черт, нет, я на самом деле понимаю, что он, похоже, просто в самом деле заблудился, попал вот так, тут лес, метель, деваться некуда, замерз, но… но…

Это вообще не отменяет того, что я тут в глухом лесу наедине с незнакомцем.

И у него сова!

— Почему сова?! — выдавила я наконец.

— Сова? — непонимающе переспросил он и оглянулся на банкетку. — А… она в лобовое стекло влепилась. Но вроде жива.

И в этот самый момент…

— Уаааааааааауууууууу! — с воем мимо меня промелькнула белая молния. Ну то есть как… молния. Упитанная такая, но очень хищная молния. Кажется, Маркиз наконец услышал… хотя бы про сову.

До совы, правда, молния долететь не успела. Потому что птичка, заслышав вой, волшебным образом ожила, в мгновение ока вспорхнула и пролетела над нашими головами, как-то особо глумливо ухая.

— Лови!! — завопила я.

Маркиз затормозил когтями о пол, едва не вписавшись в банкетку, запутался в собственных лапах, однако в итоге все-таки развернулся и тяжеловесным галопом поскакал обратно.

А я бессильно привалилась к стене и с чувством выругалась.

— Вашу ж Глашу! — выразительно сказала я. — Как я ее, по-вашему, опять выгонять буду?!

— Зачем выгонять? — изумился незнакомец. — Куда выгонять? Мне ее еще в зоопарк везти!

— В лес выгонять! В доме дикой птице не место!

— Так то — дикой! А это ручная.

— В смысле — ручная?!

— Так полярная же! Откуда в наших краях полярной взяться, по-вашему? Я ее и так едва не потерял. Улетела, зараза. Но вернулась.

Я поморгала, осмысляя это заявление. Мужчина тем временем деловито стягивал с себя куртку, шапку и шарф, сбрасывая все это добро на банкетку.

— Подождите… то есть вы хотите сказать… это что — ваша сова?!

— В некотором роде. Я бы сказал, временно. Хотя я здесь скорее курьер…

— Тогда какого ляда вы за ней не следите?! Она мне дом разрушила!

— Вроде стоит…

— Елку сожгла! Пожар устроила!

— И гарью не пахнет…

— У-у-у-уа-а-ау-я-а-ау!

— Ухх-ху-ху!

— Кота обидела!

— Ваше кот сам кого хочешь обидит!

— Все нервы мне истрепала!

— А вы не нервничайте! Лучше б тапочки наконец дали гостю, ей-богу.

Я открыла было рот, чтобы высказать еще какую-нибудь претензию, — и закрыла, молча махнув рукой в сторону обувной полки. Тапочки, стоявшие под ней рядком, в самом деле было видно не сразу.

Особенно когда там уже и не рядок никакой, а одна-единственная пара. Мужская, универсального размера.

Если уж пошло все наперекосяк с самого начала, то чего, в конце концов, еще можно было ожидать? Маньяк с совой как апофеоз дурацкого дня. Ну да, нельзя же выгонять на мороз в метель потерпевшего, он там замерзнет. И сова.

Я развернулась к дверному проему, ведущему в гостиную — отсюда как раз была отлично видна елка у противоположной стены.

На макушке елки сидела сова.

На одной из веток сидел спеленутый мишурой и дождиком Маркиз.

Сова ухала. Кот выл.

Идеальная метафора этого дурацкого дня. Этого дурацкого Нового года. Этой дурацкой поездки!

Я длинно всхлипнула.

— Э… вы… — незваный гость топтался за моей спиной, кажется, наконец осознавая свою фатальную неуместность. — Девушка… а…

— И сова ваша, — я шмыгнула носом. — И метель эта. И Васька. И Игорь не приехал! Одни маньяки кругом ходят. Даже без топора.

— Где маньяки? — изумился он.

— Вы — маньяк! — для убедительности я даже ткнула пальцем в его свитер. — Явились в дом к одинокой девушке, ввалились. Сов напустили! А топора нет!

Я, конечно, чувствовала, что меня несет. Но сопротивляться неумолимо надвигающейся истерике сил уже не было. Хотелось только разреветься, уткнувшись кому-нибудь в плечо. И пусть бы меня жалели.

Но не маньяку же в плечо утыкаться!

— Извините, — он почесал нос. Уже не такой и красный, кстати. — Я в следующий раз обязательно захвачу топор. Понимаете, я ведь совсем неопытный маньяк. Можно сказать, начинающий!

— С почином! — буркнула я и хотела уже отвернуться, но вместо этого снова шмыгнула и чуть запрокинула голову, чтобы не дать покатиться накопившимся в глазах слезам.

А маньяк тяжко вздохнул и… привлек меня к себе, осторожно приобняв за плечи.

Наверное, мы стояли так совсем недолго. Ну, невозможно же долго стоять почти в обнимку с абсолютно незнакомым маньяком, да?

Но потом оказалось, что Маркиз — и как только слез? — уже с громким тревожным урчанием трется о мою ногу. Он-то привык, что реву я обычно в него. Это вообще-то редко случается! Но вот… просто ужасно обидно все вышло. Я так ждала этого праздника! Так готовилась, мечтала, а тут…

— Извините, — я осторожно отстранилась, не глядя на своего нежданного утешителя. — Я вам, кажется, рукав засморкала.

— Да, — вздохнул он. — Неприятно.

— Могли бы сказать, что ничего страшного и вы не заметили, — буркнула я.

— Это было бы вежливо, — покивал мужчина. — Но неправда. Вы уже готовы к диалогу? Кирилл.

Он протянул руку, и я неохотно ее пожала, думая почему-то о том, что теперь красный нос, наверное, у меня.

— Ника. Вероника. Проходите, что ли, к камину вон… грейтесь.

Глава восьмая. Не та романтика

Сова, устроившаяся на елке, кажется, никуда оттуда улетать не планировала. Я, на пару секунд остановившись перед этой композицией, в конце концов просто махнула рукой и прошла мимо. Что уж теперь…

Маркиз, правда, так просто смиряться, похоже, не планировал — так и сидел теперь под елкой, припав к полу и тихо утробно урча.

— Вась, сделай… глинтвейна, что ли, — обратилась я к дому. — Этого потерпевшего реально надо как-то отогревать.

— Будет исполнено! — откликнулась “Василиса”.

— Это у вас тут “Премудрый дом”? — с любопытством вскинул голову Кирилл, уже удобно развалившийся в кресле и вытянувший босые ноги поближе к огню. Тапочки стояли рядом. И зачем только требовал?

Вообще-то вот ему бы сейчас сауна пригодилась, пожалуй. Но предлагать попариться в баньке постороннему мужчине показалось как-то чересчур двусмысленно.

— Угу, — я плюхнулась во второе кресло. — Уж такой премудрый… а кстати! Васька! А