Лучшая бабушка. Империя Железной леди - Арина Теплова

Люда кивнула ей, и снова уселась на свое место, деловито поправила на горле салфетку.

— Я тебя всему этому учила уже сто раз, Людмила, — наставительно продолжая Клавдия, зыкая строго на племянницу.

— Что ты хочешь от дочери циркачки, сестрица? — желчно заметил Антон и театрально вздохнул. — Дурака учить — только портить. И мы должны на всё это безобразие смотреть.

Я грохнула серебряной вилкой об фарфоровую тарелку с такой силой, что все испуганно замолчали и посмотрели в мою сторону.

— Довольно! Я, по-моему, предупреждала насчёт Людочки? — произнесла я жестко. — Или мои слова в этом доме пустой звук? Если тебя что-то не устраивает в поведении ребёнка, Антон, можешь встать и выйти вон!

Сын тут же надулся и нервно схватил свой бокал с коньяком, отпивая из него.

— Ниночка, не нервничай так, — начала успокаивать меня Аркадий. — Доктор велел тебе беречь нервы.

— Мои нервы в порядке, муж. А вот некоторым надо действительно усмирять свою беспричинную агрессию, которая мне уже надоела.

Я намекала на старшего сына, и все это прекрасно поняли.

Опять за столом воцарилось гнетущее молчание, и Лариса Самсоновна тихим шёпотом приказала в открытую дверь:

— Пироги со щукой несите к бульону-консоме! Где они?

Через пару минут в столовую вошла рябая девица с бледным лицом, таща большое блюдо с пирогами. Она быстро поставила его на стол, и хотела уже выйти. Но едва я увидела эту девицу, то тут же вспомнила её лицо с выпученными глазами. Это была одна из тех служанок, которых я увидела, едва пришла в себя в этом теле.

— Постой-ка, дорогая! — окликнула я невольно девушку. — Кажется, тебя Зина зовут?

— Нет, хозяйка, Марья.

— Я немного спутала, — ответила я и обратилась уже к экономке: — Лариса Самсоновна, вы не могли бы пригласить сюда ещё и Зинаиду? Она же сегодня есть в доме?

— Есть, Нина Георгиевна. Где же ей ещё быть...

Едва обе девицы оказались в столовой, и как-то испуганно смотрели то на меня, то на экономку, я заявила:

— Этих двух девушек рассчитать немедленно, Лариса Самсоновна. Выплатить им всё, что им причитается, и уволить. Я не хочу видеть их у себя в доме.

Глава 11.

Я прекрасно помнила имена этих девиц и их разговор обо мне. Когда они думали, что я умерла, и какие гадости говорили обо мне. И терпеть подобную прислугу в доме я не желала. Не удивлюсь, если это кто-то из них и душил меня подушкой. За такими не заржавеет.

— Но за что, Нина Георгиевна?! — завопила испуганно Зина. — Мы же ничего не сделали.

— Вы знаете за что. За непочтительное и неуважительное отношение ко мне.

— Как? — удивилась Лариса Самсоновна. — Такое и впрямь было, Зинка? Вы посмели оскорбить Нину Георгиевну? Мало я вас что ли гоняла, да уму-разуму учила? Всё не впрок, видать.

— Не делали мы ничего, — простонала сквозь слёзы Марья. — Оставьте нас, пожалуйста, Нина Георгиевна.

— Нет.

— Но нам некуда пойти, — хныкала вторая девица.

— Мне это безразлично. Лариса Самсоновна напишет вам хорошие рекомендательные письма, и вы уйдёте.

— Но можно остаться хотя бы на неделю, чтобы найти другое место? — спросила несчастно Марья.

— Можете. Но только на неделю. Не больше. Вы всё поняли, Лариса Самсоновна?

— Как же не понять, Нина Георгиевна, — кивнула экономка и шуганула девиц, чтобы они покинули столовую. — Все исполню, как велите.

— И отныне так будет с каждым, кто посмеет не уважать меня в моем собственном доме. Я ясно выражаюсь, дорогие семейство?

Когда стенающие о несправедливости девицы вышли, я отметила напряженные и удивленные лица домочадцев.

И что такого?

Неужели Нина никогда не выгоняла нерадивую прислугу? Или они испугались и за свои шкурки?

Верно, пусть боятся, может, уважать начнут.

А то в собственном доме подушками душат! Неслыханно!

Я, конечно, уже перегибала палку, но чувствовала, что делаю всё верно. Пора было «завернуть гайки». Я была не прежняя Нина. Оттого терпеть наглость прислуги, гадости от сына и глупые советы доктора я больше не собиралась.

Все должны были это понять. С сегодняшнего дня моего «воскрешения» я изменилась. Точнее, Нина Литвинова стала другой.

Я видела на лицах окружающих недоумение, удивление и даже осуждение. Они словно увидели меня впервые. Но вроде все начали осознавать, что во мне произошли перемены.

Именно так. Пусть все уяснят — прежней Нины уже не будет.

На второе подали жареную осетрину с лимоном и соусом, нарезанные овощи и сыры.

Чтобы разрядить эту нервозную обстановку, я решила обратится к сыну, вспомнив об одном очень важном деле, которое надо было решить, как можно скорее.

О моих наследниках.

Насколько я помнила, адвокаты до революции назывались «поверенными», но я могла и ошибаться. Потому осторожно произнесла:

— Антон, хотела попросить тебя. Пригласи ко мне нашего поверенного, и желательно завтра утром. Хочу обсудить с ним кое-какие вопросы.

А про себя подумала: «Только бы верно назвала его». Но сын сразу понял о ком я говорю и ответил:

— Завтра, матушка? Но, насколько я знаю, Владимира Львовича нет в столице. Он только сегодня отбыл в Москву на ежегодную промышленную выставку.

Впервые я отметила, что сын ответил мне спокойно и даже как-то уважительно. В его тоне не было прежнего ехидства или издёвки. Потому я тоже ответила ему довольно мирно:

— Как же так? Мне он срочно нужен.

— Матушка, — тут же вмешалась Анна. — Владимир Львович же спрашивал вас сегодня, нужен ли он вам в ближайшие дни. Вы сказали нет. Я ему так и передала. Он и уехал.

— Вот блин, — тихо прошептала я себе под нос.

Точно! Аня же говорила, что этот господин дожидается внизу, но я подумала, что это один из просителей или прихлебателей богатой Нины, и не захотела его видеть. А это, оказывается, был наш адвокат, Владимир Львович! С которым я жаждала поговорить, едва попала в тело Нины.

Надо же так облажаться. Единственный нужный мне позарез человек, и я отпустила его на эту выставку. Как теперь узнать о наследниках и о всех делах семьи с юридической точки зрения?

Вот я села в лужу так села. Я мгновенно расстроилась.

Решила, что с этого момента буду сначала узнавать, что