Охотник 8: Злой Рок - Александр Робский

Увидев, что брат не просто хочет её отругать, а самым натуральным образом — убить, Деметра вся покрылась холодным потом и не могла поверить в то, что всё это правда.

— Нет! — закрыла Персефона спиной Деметру, — Не тебе дано право распоряжаться её жизнью. Я лишь спросила, как ты считаешь. Твой ответ будет услышан Праотцом. И поверь, он очень обрадуется твоей преданности!

— И я тебя услышал!

Из толпы горожан вновь начали звучать голоса всех представителей человеческого рода. И вновь это существо словно повсюду:

— Я был искренне благодарен за твою веру!

— Ради меня, ты мог убить родную сестру!

— Большей верности я и представить себе не мог!

— Именно поэтому я любил тебя больше всех!

— Именно ты был моим наследником!

— Ты тот, в кого поверил Праотец!

— Но… твою веру в меня извратили и возжелали искоренить. Помнишь тот день?

Реальность мира начала дрожать, размываться, а следом она сделала стремительный оборот, показав совершенно новый мир.

Артём оказался внутри помещения, которое сделано из кристалла, что сияет всеми цветами мира. Но вот потолок состоит из самой материи космоса, усыпанной мириадами созвездий.

И здесь, по самому центру этого зала, обосновалась кристаллическая возвышенность из двух ступеней. И на первой установлено три трона, которые предназначены для высших существ:

На нефритовом троне, расположенным слева, восседает младшая из Богов — Анграйт Ди Персефона, а на алом троне, расположенным справа, находится средний сын, имя которого — Анграйт Ди Самюэль: это высокий мужчина с глазами цвета крови, внутри которых горят белоснежные вытянутые зрачки. У него седые волосы, кожа переливается в золоте и крови, а одет он во всё белое: плащ с длинным хвостом, брюки и вычищенные до блеска туфли. А вот по центру, восседая на золотом троне, находится старший ребёнок в этой семье — Анграйт Ди Яхве. Это мужчина в золотой броне, на которой мерцают сами звёзды. На нём словно расположилась сама вселенная! Его волосы чёрные, но покрыты сединой, которая напоминает своим свечением млечный путь, а кожа вобрала в себя все цвета мира, став чёрно-серой и отдающей толи тусклым, толи ярким, светом. Так же у него золотые глаза с белыми вытянутыми зрачками, которые полны неутолимым «желанием» все-властвовать над всем сущим.

Это Боги «Забытой Эпохи»! Это существа, что стоят над всеми смертными, как и бессмертными! И все они подчиняются творцу, что восседает на вершине кристаллической горы.

Как только глаза Артёма добрались до второй ступени, на которой находится создание, что все-властвует над всем сущим, то его сердце вмиг ушло в пятки, а глаза округлились. Ведь сейчас это существо не пленник, как было при их первой встречи. Нет! Здесь он свободен и делает с вселенной всё, что только взбредёт в его безумную голову.

На троне, собранном из нефритового, алого и золотого кристалла, восседает мужчина, ростом, примерно, под шесть метров. Его кожа бледная, словно луна, а на теле массивный доспех, который переливается в золоте и первозданном белоснежном свете самих звёзд. Волосы состоят из чистого потока света и касаются громоздких плач, лицо вытянутое и сухое, а так же у него три пары глаз с молочными вытянутыми зрачками: нефритовые, алые и золотые.

По правое плечо от отца стоит его «истинная» дочь — Плеяда. И на её лице можно отчетливо увидеть страх за родного человека, которому вот-вот вынесут страшный приговор.

Но самое жуткое заключалось в другом! От каждого Бога, как и от «Праотца», ветвятся семь фиолетовых нитей, которые исписаны словами силы: честь, отвага, любовь, защита, храбрость, удача, бесстрашие, господство, тщеславие, гордыня, заносчивость, ярость, призрение и обжорство.

«Эти нити вобрали в себя сразу же два вида силы!.. Хотя о чём это я⁈… Боги дают благословение, раскрывая в людях „Мироздание“, а весь поток этого могущества, как я понимаю, идёт от Анграйта! Но я и подумать не мог, что существует третий вид нитей! И… у них четырнадцать способностей! В одной нити заключены сразу же две силы! Это настоящее сумасшествие!!! Как против такого бороться⁈ И самый главный вопрос: есть ли у них „Явление Души“ или подобие „Явление Первородного“⁈ Ведь кто-то должен был обучить и показать первым „Защитникам“, что у них есть „Истинный Лик“!..»

Артём и Делюрг оказались прямо пред кристаллической возвышенностью, а слева от них находятся те, кто пришёл на великий суд. Это Мироздание и Тьма, которая так и не приняла свой могущественный устрашающий облик… она явилась не как чудовище, а как человек!

— Деметра! Дочь моя! До меня дошли страшные вести… — Анграйт обнажил острые зубы в жуткой гримасе, — Ты возжелала раскрыть людям то, что им не позволено! Благо Персефона вовремя вмешалась, и нам не пришлось начинать всё с начала.

«Сначала⁈ — сощурил Артём глаза, — О чём он говорит⁈»

— Отец! Имею ли я право говорить? — спросила Тьма.

— Конечно! Яви мне своё слово. Объясни свой поступок.

Деметра не встала на колени, тем самым показав, что покоряться она больше не намерена.

— Зачем ты сделал из меня воплощения зла⁈ Я не желала проливать людскую кровь! Я же тебе помогла!

— Помогла?.. — хитро улыбнулся Анграйт, — У меня нет подобных воспоминаний. О чём ты говоришь?

— ПОТОМУ ЧТО ТЫ ИХ СТЁР!!! — закричала Деметра, — Ты ничего не помнишь! И ты сделал это специально! Ведь так игра станет намного интереснее! Ты убил моих родителей! НАСТОЯЩИХ РОДИТЕЛЕЙ! А ЗА МОЮ ПОМОЩЬ, ТЫ СДЕЛАЛ ИЗ МЕНЯ И ГАБРИЭЛЯ ЧУДОВИЩ!!!

Она начала тяжело дышать, а по её щекам покатились кровавые слёзы.

— Пожалуйста… отпусти меня… я так больше не могу… я хочу вернуться… «Исток»! Дай мне пройти через врата! Я хочу обрести покой!

— Оу… ты говоришь про «Исток», при этом нагло обвиняя меня и ставя веру в меня под сомнение? — озверели глаза Анграйта, — Я многое могу простить своим детям. Но не предательство!.. Поэтому ты будешь наказана! — его взгляд упал на Габриэля, — И мой вердикт: Смерть!

— Отец! — тут же встала Плеяда перед отцом на одно колено, — Прошу тебя, не нужно прибегать к крайним мерам! Она одумается! Всё можно исправить!

— Хм… ты права, дочь моя! — Праотец нежно погладил Плеяду по голове, а в его глазах исчезла первородная злость, — Тогда давай поступим по справедливости. Если Габриэль сможет простить Деметру, то так и быть — я сохраню ей жизнь… ну, а если убьёт — то это будет сугубо его личный выбор, выстроенный на моём замысле.

— Хорошо! Так и поступим!