Шенондоа, дочь звезд. - taramans

— А население большое?

— Население? — последний вопрос явно поставил Сэма в тупик, — Да не знаю я, какое там население. Но точно больше, чем у нас в городе. Что еще… А, вот еще… Они, местные, значит, почему-то делятся на три части. То есть, западный Теннесси, средний Теннесси и восточный Теннесси, это там, где Ноксвилл и расположен. И вот что интересно… Эти восточные чего-то не живут особо мирно с остальными. Что-то все делят и делят, то выборы какие-то у них, то еще какие-то споры. В общем, может быть и интересно, но совсем непонятно.

Хуже всего было, когда Гюнтеру приходилось ехать позади фургона. Даже поговорить не с кем. Приходится самому себе придумывать вопросы и ответы на них. К примеру, Кид решил обдумать вопросы экипировки. Уже сейчас стало ясно, что некоторые его вещи — не совсем то, о чем бы он мог мечтать, будь у него достаточно денег.

«Вот сапоги, к примеру… Зря дед их расхваливал! Получается, что коротковаты они, если брать в высоту. И еще вырез этот дурацкий! Сапоги все норовят сползти по ноге вниз, нет-нет да приходиться их подтягивать. Да и широкие они во взъеме, нога болтается. Нет, это не предел мечтаний. Вот видел же в лавке ботинки?! Высокие такие… Не берцы, конечно, но всяко лодыжку закрывают. Получается, их вполне можно носить с тем же костюмом, они довольно узкие, аккуратные. Лодыжка, как уже сказал, закрыта высоким клапаном. Да в лавке к тому же были и эти… Как их там? То ли гамаши, то ли краги. Специальные, чтобы поверх ботинок надевать. И кожа толстая, довольно жесткая, чуть не в сантиметр толщиной. Отделаны эти краги тоже аккуратно, кожа почти отполирована. Застежки впереди — снизу доверху. Функциональнее, должно быть, все вместе, чем эти пресловутые «веллингтоны» или «блюхеры», если по деду. М-да… Век живи, век учись, а один хрен — дураком помрешь! И получается, что мнение даже опытного человека может быть ошибочным.

Дальше… Куртку я бы тоже заказал для себя… Сшитую по-другому. Покороче она должна быть, куртка-то. Покороче, с вырезами по бокам, чтобы в седле удобнее было. На локтях — кожаные вставки, чтобы не протирать сукно. Плечи тоже можно кожей покрыть.

Ага… Штаны. Вот прямо напрашиваются сюда эти самые, пресловутые галифе. Чтобы руку в карман можно было засунуть, не привставая для этого с седла. И карманы тогда — побольше, пошире. Точно — получаются именно галифе! А в будущем-то с них, штанов этих, все смеялись, типа штаны с ушами. Сами вы… С ушами! А здесь было бы поудобнее. И таки да, жопу и внутреннюю часть бедер нужно обшивать кожей или замшей. Иначе любая ткань затирается о седло в момент, некрасиво блестеть начинает, как будто тебе кто-то жопу маслом смазал.

Кобуры… Это прямо — обнять и плакать! Нет, как только деньжат подсоберу, так сразу и закажу себе по-другому скроенные: открытые, чуть ниже опущенные. У ковбойцев в фильмах такие были. Как их там… Что-то мексиканское вроде бы? Х-м-м… Так они и назывались еще — мексиканская кобура. Точно — «Эль-Пасо»! Вот, вспомнил! Да, точно, закажу себе две. Только левую — не на бедро, а слева на пояс, чуть развернутую рукоятью револьвера к пряжке ремня. Нет, можно и на левое бедро, но это… Понты это, вот что! Чтобы так кобуру вешать, нужно и левой рукой владеть, как и правой. С двух рук палить, то есть. А у меня все же левая явно от правой отстает.

Что еще? А-а-а… Вот что: портупею надо продумать. Ремни наплечные, крепления, ну и прочее. М-да… Это же сколько денег нужно на все хотелки иметь, а?».

Гюнтер придержал коня и с наслаждением поскреб себя по груди, запустив руку под куртку и под рубаху:

«Ах, бля… Нет, вопрос с помывкой нужно решать немедленно по приезде в этот самый Ноксвилл. С помывкой и стиркой всего исподнего. Эх, бля… Как тельце-то чешется! А спину-то как достать?».

Кид спрыгнул с коня, повернул голову туда-сюда:

«Никого… Ну-с… Облегчимся! О-о-о-х-х… Можно было бы попробовать, как наши казаки, не сходя с седла, но… Обоссаться еще не хватало! Вот бы Марку с Шарлем дал повод позубоскалить!».

С наслаждением парень проделал все дела, вскочил на коня и рысцой принялся догонять ушедший вперед фургон.

«А чего это мы встали? Что случилось? И почему-то… Тихо?!».

Фургон как раз проезжал между двух разросшихся кустов орешника и, остановившись, перекрыл парню весь обзор дальше по дороге. Тихо…

Гюнтер остановил Кайзера, прислушался и медленно потянул револьверы из кобур. Взвел курки и подал коня в объезд кустов. Не торопясь, медленно и тихо и, в некотором роде, — печально.

«Как любил говорить Д. М. Гоцман в известном фильме: «Картина маслом!».

Впереди, чуть дальше по дороге, образовывалась небольшая полянка, где и стояли сейчас верхами…

«Один, два… Пять. Семь! М-да… Семеро!».

О чем сейчас разговаривал Пулавски с каким-то «штымпом» на гнедой кобыле, Гюнтеру не было слышно. Высокие договаривающиеся стороны не кричали, но, судя по хмурому виду десятника, — ни хрена ни дружественный визит! Несколько успокаивало то, что никто за «стволы» не хватался, пальбы не было, но — долго ли начать?

Кид еще подал коня вперед за кустом, немного — метра на четыре, пять, и оказался чуть сбоку от собеседников. Позади «штымпа» и чуть сбоку располагались…

«Так… С этой стороны — трое. И за этим хреном, получается — еще трое. Послушать бы еще о чем разговор идет, а то выскочу сейчас… Ага! И пойдут клочки по закоулочкам! А окажется, что это лепший кореш Пулавски. Неудобно может выйти!».

Спешиться или нет? Вот в чем вопрос?

Достойно ль смиряться под ударами судьбы,

Иль надо оказать сопротивленье

И в смертной схватке с целым морем бед

Покончить с ними?.

Кид хмыкнул про себя:

«У нормальных людей и адреналин действует нормально: трястись начинают, потеть — краснеть, во рту сохнет, ярость набухает, как «гроздья гнева», а у тебя, «обморок ходячий» с чего-то все хиханьки проступают!».

Решив не спешиваться и, в общем-то, разозлившись — на себя прежде всего — Гюнтер пнул каблуками коня под брюхо и скачком «появился на сцене».

— Добрый день, джентльмены! Добрый день! Не правда ли — денек сегодня замечательный? Нет-нет… Что вы?! Не надо тянуться к вашим пукалкам! Вы разве не видите