Люди и боги - Роман Евгеньевич Суржиков

— Дайте всех, кто есть. И в знак крепости нашего союза я прошу, чтобы ваш брат возглавил их.

Дольф тут же надулся от важности:

— Я, конечно, почел бы за честь. Но помимо сказанного выше, меня смущает то, как вы распорядились трофеями. Милорд, вы хотите вернуть все имущество убитых врагов их наследникам?

— Верно. Более того, прошу именно вас, милорды, заняться этим.

— Не кажется ли вам, что мы имеем право на долю трофеев?! Мы пролили много крови в этом бою! Гораздо больше, чем вы.

Эрвин предвидел это требование.

— Господа, рыцари Векслера сражались очень хорошо, а значит, под ними были свежие кони. Очевидно, после ночного марш-броска они сменили лошадей. Этак в миле отсюда — вероятно, за тою рощей — стоит целый табун заводных коней под охраной горстки сквайров. Я уже послал туда отряд. Всех захваченных лошадей я готов отдать вам.

Братья Эрроубэки обменялись удивленными взглядами. От восьмисот до тысячи коней — роскошный улов, поистине королевский!

Граф поклонился Эрвину:

— Милорд, ваша щедрость не знает границ! Я с радостью предоставлю вам отряд кавалерии, а мой брат почтет за честь возглавить его.

— Гм, да, милорд, — пробасил Дольф, — почту за честь.

Полковник Дольф был обидчивым идиотом, Эрвин не отказался бы прогнать его к чертям. Но, оставшись в замке, полковник убедит брата дать Эрвину худших воинов и минимальное снабжение. Если же Дольф встанет во главе отряда, то отряд будет укомплектован как следует.

• • •

Гул копыт возвестил возвращение второй роты. Лейтенант Манфрид явился с докладом.

— Генерал Векслер ушел, милорд.

Иного Эрвин и не ждал. Манфрид продолжил доклад очень сухо, всеми силами стараясь, чтобы он не звучал самооправданием:

— Противник наспех устроил засаду, она задержала нас и дала генералу уйти. Но мы вовремя заметили засаду и выиграли бой. Двенадцать альмерцев взято в плен, семь убито. С нашей стороны — четверо раненых.

— Благодарю, лейтенант. Пленных — к остальным, раненых — в лазарет.

Альмерцев избавили от доспехов и присоединили к группе однополчан. Пленные стояли среди поля, вдоль полосы смятой пшеницы, под палящим полуденным солнцем. Без оружия, брони и плащей они выглядели жалко. Мокрые поддоспешники липли к телам, создавая ощущение наготы. У многих не имелось штанов: ножные латы сняли вместе с кожаной подстежкой, засверкали голые волосатые икры. Мечи и доспехи пленных лежали осторонь. Сложенные горками, накрытые белыми плащами они весьма напоминали могилы.

Эрвин поехал вдоль строя альмерцев, чувствуя нечто… Неловкость? Жалость? Это ведь не зажравшиеся путевцы и не подонки майора Бэкфилда. Альмерские дворяне — люди одной с Эрвином породы. Он заметил и несколько агатовцев — родовые черты бросились в глаза. И пару знакомых, коих встречал при дворе: вот этот был в гвардии герцога Айдена, тот — ухлестывал за Аланис. А вот офицер постарше — вполне возможно, он бился еще на Золотой войне, бок о бок с Десмондом Ориджином… Раньше Эрвину казалось, что эта близость пойдет на пользу: рыцари Альмеры легко перейдут на его сторону. О, наивная простота. Славный полк генерала Векслера, цвет альмерской аристократии, разгромлен, унижен и пленен. И эти люди встанут на сторону победителя?..

Он раскрыл было рот, но растерял слова. Проехал несколько шагов, откашлялся. В голове почему-то вертелось: «В большинстве своем, случайные жертвы». Еще думалось: как же не хватает Аланис!

— Гхм… Воины Альмеры…

Скользнул взглядом по лицам пленных: на каждом — угрюмая тоска.

— Я собирался сказать другое, но… Скажу, что думаю. Тьма сожри, вам не повезло. Боги удачи трижды отвернулись от вас. В первый раз — когда генерал Векслер, с коим вы связаны долгом чести, поклялся в верности Галларду Альмера. Во второй — когда Галлард вступил в сделку с Кукловодом, продав душу в обмен на герцогство. И в третий — когда нынешним утром вы пришли на поле битвы позже меня. Ничто из этого не зависело от вас, и потому вам должно быть досадно вдвойне. Вы невольно оказались на стороне тьмы и столь же невольно потерпели поражение.

Многие вперили в него холодные взгляды. Мол, не надо сочувствия, сами знаем, что мы в дерьме. Эрвин продолжил не без труда:

— Я пришел с войском на вашу землю не затем, чтобы покорить ее. Моя цель — свергнуть еретика и узурпатора, который получил титул герцога, заказав убийство собственного брата. Я передаю слово святой матери Корделии, она будет говорить от лица всего Праматеринского капитула.

С чувством постыдного облегчения Эрвин уступил слово. Мать Корделия начала речь — и даже ближние пленники едва услышали слова. Слишком много лет она прослужила Сестрице Смерти, слишком въелась привычка говорить тихо и скорбно. Осознав свой недостаток, священница дала знак монашке-помощнице. Та принялась повторять слова Корделии глубоким и зычным голосом:

— Святая мать говорит: воины Альмеры, вы должны знать, что в Фаунтерре состоялся Вселенский собор обеих Церквей. Святая мать говорит: собор вызвал Галларда Альмера на церковный суд и прервал его полномочия до решения суда. Святая мать говорит: если вы думаете, что служите приарху, а через него Праотцам, то ошибаетесь. Галлард Альмера сейчас не приарх. Он подозревается в краже Предметов из Церкви, а также в сговоре со слугами Темного Идо с целью убийства Айдена Альмера и его детей. Святая мать говорит: поход герцога Ориджина освящен Вселенским собором. Если желаете служить богам — становитесь на сторону герцога!

Пленные выглядели потрясенными. Тут и там в строю послышались шепотки.

Эрвин воспрянул духом и заговорил. Пояснил, что Галлард уличен в союзе с Кукловодом. Эвергард сожжен Перстами Вильгельма, эти же Персты применялись при ограблении усыпальницы Династии. И часть этих самых Перстов дал Кукловоду Галлард Альмера!

С каждым словом он вдохновлялся все больше. Ну же, — думал Эрвин, — давайте! Даже путевцы становились на мою сторону, а тогда я был мятежником! Три сотни кавалерии — сейчас, когда мое войско отстало!..

— Вы зовете нас в вашу армию, милорд? — крикнул кто-то из строя.

— Я не хочу, чтобы вы сражались за Темного Идо. Это позор и бесчестье!

— А если мы откажемся?

— Не вижу причин для отказа. Вы не терпите Галларда так же, как я. Святая Церковь считает его преступником. Нынешним утром мы оказались на разных сторонах, но эту ошибку можно исправить!

По шеренге вновь прошли шепотки. Резко оборвав их, зазвучал мощный голос пожилого офицера. Он лишился знаков отличия вместе с доспехами, но на каменном лице его был написан, по меньшей мере, майорский чин.

— Это невозможно, милорд. Наш полк —