Люди и боги - Роман Евгеньевич Суржиков

— Служим Агате!

Ротные отсалютовали и отправились к раненым и пленным. Айсвинд грозно глянул на Близнеца, и тот исчез с глаз долой, растворившись среди бойцов четвертой роты.

Кайр Джемис, все время бывший подле Эрвина, негромко спросил:

— Милорд, что это было, тьма сожри? С таким командованием — как вы побеждаете в битвах?!

• • •

За пару часов на поле боя воцарилось подобие порядка.

Раненых расположили в тени холма. Полковые лекари оказывали им первую помощь, а вестовой умчался в замок с просьбой прислать за ранеными транспорт.

Погибших сосчитали: больше двухсот рыцарей Векслера, триста шестнадцать графских, двадцать семь северян. Над своими воинами Эрвин прочел молитвы Агате и Ульяне, затем товарищи попрощались с павшими и предали их земле. А мертвых альмерцев было слишком много, живые не успевали о них позаботиться. Люди графа Эрроубэка кое-как сосчитали и сложили в один ряд своих покойников. Трупы солдат Векслера неприкаянные валялись по всему полю.

Пленных собрали под охраной, их было около трех сотен. Если посчитать также убитых и раненых, то выходило, что Векслер потерял почти всю тяжелую кавалерию. Тех всадников, что отступили с поля боя, с трудом наберется на роту.

Трофеями распорядились по древней традиции: оружие, доспехи и кони пленных достаются пленителям, но имущество покойных должно отправиться к наследникам. Это решение очень порадовало мать Корделию. Она прибыла в хвосте графской колонны и видела завершение боя.

— Отрадно знать, милорд, что вы почитаете мертвых. Редкое качество среди молодых дворян.

Затем она уточнила:

— Кто начал схватку?

— Солдаты Векслера, святая мать.

— Без переговоров?

— Так точно.

— Стало быть, Галлард сделал окончательный выбор.

— Мы с вами иного и не ждали.

— Верно, милорд. Но для церковного суда имеет большое значение, кто первым обнажил меч.

Вместе с Корделией приехали ганта Гроза и отец Давид. Гроза даже принял участие в бою: погнался за бегущими рыцарями и уложил двоих. Затем без тени смущения обыскал, у одного нашел искровый самострел с тремя дротиками, забрал себе — и остался весьма доволен схваткой.

— Славно ты их поймал, Ориджин. Загнал, как овечек в стойло!

А отец Давид не показал особой радости от победы. Пройдя по полю, усеянному мертвецами, он задал вопрос:

— Милорд Эрвин, как по-вашему: кто из этих людей был еретиком?

— Полагаю, никто.

— Чем, по-вашему, они заслужили смерти?

— Тем, что взяли в руки меч. Каждый, кто сражается за какое-либо дело, должен быть готов погибнуть за него.

Давид невесело улыбнулся:

— Мало кто из людей настолько осознан, чтобы понимать, за какое дело он сражается. Большинство просто поступают так, как привыкли. Например, подчиняются своему генералу…

Мать Корделия глянула на него с укоризной:

— Не слишком важно, какой мотив привел вас на сторону зла, знаете ли вы о нем, ведаете ли, что служите злу. В конечном итоге, значимо лишь то, что вы обнажили меч, помогая злодеям.

— Конечно, святая мать, — Давид смиренно поклонился. — Меня смущает лишь то, что воины зла, как и воины добра, в большинстве своем — случайные люди.

Поглядел на крестьянские хижины за уничтоженным полем и добавил, ни к кому не обращаясь:

— Как и жертвы…

Извинившись, Давид зашагал в сторону двора, а Эрвин забыл о нем, поскольку на поле боя приехал сам граф Эрроубэк.

Альмерский лорд побеседовал с братом, затем вместе с ним подошел к герцогу. До появления графа полковник Дольф избегал общения с Ориджином и нарочито держался поодаль. Сейчас он приблизился, но глядел куда-то мимо Эрвина, будто тот не существовал. Беседу повел граф:

— Милорд, я ошеломлен случившимся. Мы понесли огромные потери, половина батальона уничтожена.

— Галлард потерял половину полка, причем лучшую. Мы одержали славную победу.

— Она обошлась… ммм… несколько дороже, чем я ожидал.

— На войне такое случается.

— По правде, милорд, я вовсе не ожидал потерь. Согласно плану, мы должны были встретить Векслера мирно, безо всякого боя!

Эрвин пожал плечами:

— План сорвался, граф. Случается и такое.

Эрроубэк потеребил острую бородку.

— Милорд, моего брата слегка смущает то обстоятельство, что вы заранее заняли идеальную позицию для удара по Векслеру.

— Вашего брата смущает то, что я спас его от смерти?.. Приношу свои извинения и клянусь больше так не поступать.

Полковник Дольф вскипел:

— Герцог, вы не случайно засели в том лесу! Вы знали наперед, что генерал нас атакует!

— Не знал, а лишь допускал такую возможность. Я просчитывал разные варианты, в том числе и тот, что среди ваших солдат имеется шпион противника.

— А что, если нет никакого шпиона? Если вы сами, герцог, послали донос Векслеру?! Вы же хотели, чтобы он напал на нас!

Капитан Гордон Сью, бывший подле Эрвина, едва не кинулся на полковника:

— Вы ответите за эти слова! Я вызываю вас на поединок!

— Черта с два! — взревел Дольф. — Я брат графа, а вы кто такой?!

— Тише, тише, господа!.. — Эрвин и граф в один голос осадили офицеров.

Эрвин сказал Эрроубэку:

— Граф, простите вспыльчивость моего капитана. Пламя битвы еще не остыло в его жилах.

Эрроубэк склонил голову:

— И вы, герцог, простите моего брата. Он слишком расстроен гибелью своих солдат, потому сказал сгоряча, не подумав.

— Понимаю его чувства, — согласился Эрвин. — Гибель подчиненных — горе для полководца.

— Однако, милорд, мы с братом не отказались бы узнать: почему вы заняли именно эту позицию? Откуда знали, что Векслер нападет?

— Повторюсь: я не знал этого. Как завещала Светлая Агата, я просчитал разные варианты. Среди них был и тот, что у Векслера найдется шпион среди ваших дозорных.

Граф скривился:

— Крысы, клопы и шпионы — если заведутся, то никак не избавишься… Что ж, милорд, я найду и повешу этого паразита. А вас поздравляю с победой, милорд.

— Благодарю, — мягко сказал Эрвин. — Простите, что напоминаю: вы обещали мне батальон. Но еще не выступив в поход, ваш батальон сильно уменьшился в числе. Прошу восполнить потери.

У полковника Дольфа глаза полезли из орбит:

— Восполнить потери?! Мои люди погибли за вас! Это ваша война, герцог!..

Граф осадил брата:

— Дольф, ты ошибаешься в своей оценке. Эта война касается всех достойных людей. Милорд, я бы рад помочь, но вы сами понимаете: не могу же я оставить замок без защиты!

— Дайте мне кавалерию. Она все равно не пригодится в случае осады.

— Сколько, милорд?

— Как и было сказано — батальон.

Дольф еще сильнее выпучил глаза, но сумел смолчать. Граф развел руками:

— Совершенно невозможно, милорд. У меня попросту нет столько.

Пожалуй, он не врал. По прикидкам Эрвина,