Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

— Ее величество!.. Ее величество!..

Что дальше — он не знал. Надеялся, толпа образумится от одного слова «величество». Так бывало при Адриане.

И правда, люди притихли на миг. А тот четвертый со ступеней — ох, и зычный голос, на квартал пробивает! — ответил:

— Кто говорит: ее величество? Владычица — свет божий! Не она виновна, а лорд-канцлер! Это он затеял мятеж, он привел северян, он жирует-пирует в столице!

— Верно! — откликнулась площадь. — Северный плут!.. Мятежник!.. Лорд-кровопийца!..

Марк схватился за голову, заорал во весь дух:

— Замолчите, несчастные!

— Сам молчи, холуй! — голос четвертого звучал куда внушительней, чем марков. — За нами правда!

— Правда!.. — вторила площадь. — Канцлер окрутил владычицу! Гнем спины, чтобы он жрал!

Сколько в толпе ушей «лорда-кровопийцы»? Уж две пары точно есть!

Безнадежно, совсем не веря в успех, Марк дернул за рукав Деда:

— Пойдем отсюда.

— Куда? — спросил слуга Ориджина.

— К шерифу.

Неожиданно Дед пожал плечами:

— Ладно, идем.

У шерифа Кейсворта был красный нос. Смачный такой, свекольный, с прожилками сеточкой. Марк хотел говорить спокойно… но, увидав этот нос, не сдержался:

— Ты совсем очумел, пьянчуга? Что допустил в своем городе?!

— По какому праву!.. — взревел шериф, а Марк оборвал его, грохнув кулаком по столу.

— Эврианов закон, шестнадцатая статья: «Подстрекательство к бунту». Виновны от четырех человек до трех тысяч! А ты сидишь, жуешь сопли!

Шериф издал грозный рык:

— Грррм! Не твое собачье дело! У нас вольный город, народ говорит свободно!

— Дурак ты набитый! Вольный город? Так это еще хуже, пустая башка! Будь у вас лорд — герцог с него бы шкуру спускал. А так — пришлет роту кайров, они вам устроят волю! Языки на копья нанижут, а кишки по заборам развесят — будет воля! Или думаешь, герцог не узнает? Лорд-тьма-сожри-канцлер — не узнает?!

— А вы кто такие? — спросил шериф чуть тише.

Марк злобно хохотнул:

— Мы, представь себе, люди лорда-канцлера. Его светлости Эрвина Ориджина личные посланники.

— Правда?.. — медленно, но все же доходило. — Я это… я сейчас распоряжусь… мы прекратим!..

— Значит, так. — Марк обошел кругом стола и воздвигся над шерифом. — Прекращать поздно: слово сказано, зерно посеяно. Потому сделаешь ты вот что. С завтрашнего дня — никаких сборищ. Кто начнет вещать — без лишних слов в темницу, пускай там вещает. Но горожан ты умаслишь, чем только сможешь. Вылижешь улицы, переловишь карманников, приструнишь хулиганов. Констебли твои берут у горожан — запретишь. Чтобы ни звездочки, чтобы только по закону — ясно тебе?! Чтобы все отныне делалось по закону! Вообще абсолютно все! Собака гавкнула — и то по закону. Если нет закона — пусть не лает! А потом развесишь по городу флаги с гербами и всех научишь орать: «Слава Агате!» Вдохновенно так, с чувством: «Слава его светлости! Слава Агате!» Понятно?

Марк ткнул пальцем в оконное стекло.

— И чтобы через неделю твой Кейсворт был образцовым прелестным законопослушным местечком. Чтобы любой северянин, приехав сюда, захотел остаться жить! Чтобы Первая Зима против Кейсворта казалась дичью и глушью! Ясно?!

Уже некоторое время шериф повторял:

— Так точно, милорд. Будет сделано, милорд. Так точно…

Наконец, Марк исчерпал запас. Перевел дух, буркнул:

— Ладно…

Шериф еще сказал по инерции:

— Будет сделано.

Помолчал, трижды шмыгнул носом.

— Так вы, милорд, вы это… не доложите?

— Мы — нет, — ответил Марк, искренне надеясь, что не солгал. — А вот за других шпионов в толпе я не ручаюсь. Потому отлови нескольких зачинщиков и показательно высеки. Прежде всех — того, что подгавкивал со ступеней. Явный провокатор.

— Будет сделано, милорд.

— Надеюсь, что будет. Бургомистру доложи, что мы заходили. Пускай тоже почешется.

— Да милорд.

— Ладно…

Марк уселся на стол. Царапнул еще взглядом по сетчатому носу шерифа. Сказал уже спокойнее:

— Вообще-то мы прибыли по другому делу. Ответь-ка на пару вопросов. В начале декабря в четырех милях от Кейсворта сгорела гостиница «Лесной приют». Что знаешь об этом?

Шериф проморгал зародыш бунта у себя под носом. Шансы, что он вспомнит что-нибудь о какой-то там гостинице, были ничтожны. Марк спросил только для очистки совести, и уже представлял себе муторный завтрашний опрос констеблей, почтовых курьеров, торговцев, глашатаев, сплетниц… Но шериф на диво ответил: «Всенепременно, милорд», — и вытащил из бюро толстенную книгу. Пролистал на начало декабря — Марк заметил, как много страниц исписано с тех пор. Похоже, все служебное рвение, какое осталось у чинуши, он направлял на ведение учета происшествий — единственное дело, ради которого не нужно было покидать кабинет…

— Да, милорд, запись имеется. На рассвете девятого декабря хуторяне заметили дым над лесом. Придя на место, нашли пепелище и трупы. Тела похоронили, о пожаре доложили нам. Это потому, что у них, в хуторе, своего констебля не имеется.

— Сперва похоронили тела, а лишь потом заявили в полицию?..

— Что с ними еще было делать? Лес же. Не закопаешь — волки пожрут.

— Ты учинил следствие?

— Никак нет, милорд. Дело обычное: пожар. Из очага выпали угли — и готово. Да и лес этот, где гостиница, не моя забота. Мы — вольный город, а лес принадлежит баронству.

— Баронскому шерифу сообщил?

— Зачем? Случай-то ясный.

Ну, естественно…

— Шериф, а были ли в последующие дни — десятого, одиннадцатого — еще какие-нибудь ясные случаи в округе? Скажем, грабеж, разбой, убийства?.. Может, другие пожары?

— Сейчас-сейчас, милорд…

Густо наслюнявив пальцы, шериф пролистал несколько страниц. Вчитался в записи, шевеля бровями.

— Никак нет. Никакого грабежа или иного бесчинства.

— А если б случилось, ты бы знал?

Шериф как будто обиделся:

— Учет ведется аккуратно, милорд. Извольте проверить!

Да-да… Ленивый и тупой пьянчуга, о чем, конечно, знает весь город. Вряд ли он первый, к кому бегут за помощью в беде.

Но с другой стороны, шестого декабря в столицу ворвались кайры! Девятого эта новость уже разошлась по городам Земель Короны. Люди дрожали от каждого шороха, любую странную тень приняли бы за северянина. Может, в иное время они и нечасто обращались к стражам порядка, но именно в те дни!..

— Скажи, шериф: а просто подозрительные люди появлялись в Кейсворте? Или, может, проезжали мимо?

Тот перевернул страницу.

— Вот, милорд.