Стрела, монета, искра - Роман Евгеньевич Суржиков

Под вечер они встретили мельника с двумя телегами муки. Тот выглядел знающим путником и уверенно заявил, что ехать надо мимо разваленной церкви налево, пересечь ручей, обогнуть пастбища Хмельного лорда, миновать две деревеньки — Верески и Бычий Рог, а там уже начнется прямой тракт до Солтауна.

Хармон со своими людьми двинулся налево мимо разваленной церкви и переночевал у ручья. Ручей оказался полноводным и чистым, и вечером Полли зачем-то громко объявила, что идет купаться, а вскоре после того куда-то исчез Джоакин. Утром обоз двинулся дальше, обогнул пастбища, что оказались вовсе и не пастбищами, а вересковыми полями, миновал две крохотные деревеньки, и тут у Хармона закралось неприятное подозрение. Солнце упорно светило в спину, что означало, что двигались они на север, а надо ведь на восток! Остановились, призадумались. Джоакин и Снайп отправились в разные стороны получше разузнать дорогу. Снайп вернулся ни с чем, зато Джоакин повстречал почтового курьера, скачущего с севера, из Клыка Медведя.

— Солтаун? — устало хохотнул курьер. — Продолжайте той же дорогой, и скоро вам мишки станут попадаться. Вы в Нортвуд едете, а не в Солтаун.

Северянин знал правильный путь, но, измученный многодневной ездой, был немногословен. Сказал лишь, что следует вернуться к развалинам церкви, а от них двигаться на восток, через земли сира Вомака.

— Уж не Бен ли это Вомак? — переспросил Джоакин. — Какой у него герб?

— А я тебе герольд, что ли? — буркнул северянин и ускакал.

Джоакин, пересказав все Хармону, добавил со скромной важностью:

— Я знавал одного сира Бена Вомака. Он был в войске графа Рантигара, как и я. Его герб — три желудя и чаша.

Раньше торговца забавляло смотреть, как молодой воин похваляется при каждом удобном случае, но сейчас отчего-то Хармон скривился. А вот Полли улыбнулась и ахнула:

— Так ты знаешь здешнего лорда?

— Ну, не совсем близко… Просто служили в одном войске.

— Не пригласит ли он нас на обед?

— Может статься.

Обоз двинулся обратно, потеряв два дня пути. Ночевать у ручья в этот раз Хармон не захотел. Протянули дальше, уже затемно остановились среди поля. Бо́льшая часть свиты уснула сразу после ужина, расположился на ночлег и Хармон, но сон почему-то не приходил. Дело в Предмете? Он потеребил Светлую Сферу, сунул руку внутрь свертка, погладил теплое стекло, что не было стеклом. Нет, с Предметом все хорошо — он на месте, спокойно дремлет в своем гнездышке, свитом из льняной рубахи. И никто во всем Южном Пути понятия не имеет, какой груз везет Хармон-торговец. Теперь Хармон был в этом совершенно уверен: как-никак, два дня пути по безлюдной дороге — если кто и хотел бы напасть на них, уже напал бы. Так отчего бессонница? Пожалуй, оттого что Джоакин с Полли все еще не улеглись: сидят вдвоем у костра и шепчутся о чем-то. Тихо так воркуют, ни слова не разобрать… а жаль. Хорошо бы услышать, что он ей плетет. Хотя на кой черт слушать? И так понятно: излагает в подробностях, какая славная воинская жизнь его ждет. Неровен час, начнется где-нибудь очередная война, Джоакин тогда наймется в войско к одному из лордов. Там, понятное дело, отличится, ратных подвигов насовершает, рыцарское звание получит. После войны станет жить у лорда в замке, служить в его гвардии. Земельку получит, деревеньку-другую. Потом новая война — в ней Джоакин хорошую добычу возьмет, сможет замок себе выстроить. Ворота гербом украсит — давешним сердцем, из которого меч торчит. Хм. Полли-Полли, бедная мещаночка, ты в этих россказнях главного смысла не замечаешь. А он, смысл, таков: когда ты понесешь от своего распрекрасного Джоакина, он сядет себе на коня — и ищи ветра в поле. Воину на месте сидеть не полагается, ага. А барышне с ребеночком в походе не место, так что прощай, дорогая. Дадут боги, еще свидимся.

Завидую я ему, что ли? — спросил себя Хармон и тут же отнекался: еще чего! Меня ждут четыре тысячи эфесов! Роскошный дом, купальня, винный погреб, огненный красавец-литлендец. А у молодчика этого впереди — похлебка из солдатского котла, задница, натертая седлом, да шрамы на шкуре. Глупышка Полли… Четыре тысячи…

Наконец Хармон уснул.

• • •

После полудня обоз торговца въехал в земли сира Вомака. Они поняли это, когда увидали маячащий на холме за рощей небольшой замок, точнее — укрепленный особняк со знаменем над крышей. Эмблемы было не рассмотреть, но Джоакин почему-то уверился:

— Видать, это он, сир Бен. Заехать, что ли, на огонек?

Заезжать в гости к лорду без приглашения — скверная мысль, и Хармон собрался сказать об этом охраннику. Почти уже придумал подходящую к случаю остроту, когда заметил группу всадников, выехавших из рощи на дорогу. Они направились было в сторону замка, но тут один указал остальным на обоз путников. Вся группа повернула навстречу Хармону.

Их было семеро. Впереди ехал, видимо, здешний лорд — судя по гербовым наручам на его предплечьях. За ним следовала шестерка сквайров в темно-зеленых камзолах. Вооружены они были луками, копьями и длинными кинжалами, лишь у лорда имелся меч. Видимо, отряд возвращался с охоты, только улов их был удручающе мал: по паре заячьих тушек болтались у седел двоих сквайров. Нехорошее предчувствие посетило Хармона.

Отряд охотников преградил дорогу обозу и остановился.

— Вы кто такие? — осведомился лорд.

Джоакин, стоявший впереди, сказал было:

— Здравия вам, сир Бенджамин! Я…

Лорд перебил его:

— Ты — главный?

— Нет, сир.

— Тогда кто главный в этом сборище?

Хармон поднялся на козлах.

— Я главный, ваша милость.

— Слезай с телеги и иди сюда.

Хармон спрыгнул и подошел к лорду. Теперь он заметил, что на лорде под камзолом надета кольчуга. Зачем кольчуга на охоте?.. Может быть, они шли на вепря? А подстрелили только парочку зайцев — нехорошо это, ох, нехорошо.

— Кто ты таков? — спросил лорд, глядя на Хармона сверху вниз.

— Я — Хармон Паула Роджер, торговец. А это — мои люди, ваша милость.

— Засунь свою милость поглубже, я не граф! — рявкнул лорд. — Меня зовут сир Бенджамен Вомак.

— Очень рад знако…

— Мне плевать, рад ты или нет.

Если Джоакин знает этого Вомака, самое время ему вмешаться, подумал Хармон. Однако Джоакин молчал. Если он и не соврал о своем знакомстве, то явно не ожидал столь холодного приема. Лорд вел допрос дальше: