Второй шанс для принцессы - Анна Морская

Пока я осматривала помещение, Клара вернулась — тихо, без лишнего шума. В руках у нее был поднос: глиняная чашка с ароматным чаем, ломоть свежего хлеба, кусок сыра и даже пара соленых оливок, будто она в последний момент решила добавить что‑то «для благородства».

— Вот, — она поставила поднос на низкий столик у окна. — Чай еще горячий.

В голосе девушки уже не было ни резкости, ни раздражения — только деловитость и усталость. Я подумала, что наверняка у нее тоже был непростой день, наверное, у горничных он в принципе не бывает простым.

Следом Клара протянула мне аккуратно сложенную льняную сорочку, явно свою собственную, но чистую и отглаженную.

— Нашла в кладовой. Если что, завтра поищем что‑нибудь получше.

Я взяла вещи, ощутив под пальцами приятную текстуру ткани.

— Спасибо, Клара. Это больше, чем я ожидала. Завтра, я думаю, должен прибыть обоз с моими вещами. Могу я тоже отдать тебе что‑то свое?

Глаза горничной изумленно округлились.

— Чего? — по‑простому спросила она и замахала руками. — Не‑не‑не, нам зендарийских подачек не надо.

— Я не настаиваю, — мои губы тронула улыбка. — Просто хотела бы отблагодарить тебя за доброту, но пока не располагаю особыми возможностями.

Клара на мгновение замерла, словно не зная, как реагировать. Потом неловко переступила с ноги на ногу и пробормотала:

— Доброта тут ни при чем. Я просто… выполняю свои обязанности.

Я неожиданно для себя рассмеялась и сказала:

— Если бы все «просто выполняли свои обязанности», мы бы жили в прекрасном мире, Клара.

Горничная неуверенно хихикнула в ответ, и я подумала, что это хороший знак. Затем девушка удалилась, оставив меня одну.

От чая на столике исходил благодатный пар, вызывающий тоску — он ведь точно остынет, пока я принимаю ванну. Рука машинально потянулась к столику, и я прикрыла глаза, но ожидаемо увидела лишь темноту.

— Ладно, не так уж страшно это жизнетворчество, если оно и правда вернет мне меня, — тяжело вздохнула я и направилась в ванну.

Она представляла собой каменный бассейн, вмонтированный прямо в пол.

Не теряя времени, я повернула краны. Сперва хлынула прохладная струя, но уже через несколько мгновений вода потеплела, наполняя помещение мягким паром. Пока бассейн наполнялся, я отыскала на полке льняное полотенце, мягкий мочальный пучок и маленький флакон с маслом — судя по запаху, с бергамотом и розмарином.

Убедившись, что все готово, я с наслаждением сняла платье и медленно опустилась в воду. Но насладиться моментом так и не смогла, потому что невольно вспомнила эти даже слишком ловкие руки, которые справлялись с корсажем лучше, чем я сама.

Я погрузила ладонь в воду, разглядывая собственные пальцы. Обычные. Тонкие. С коротко подстриженными ногтями. Ничего общего с теми — длинными, почти неестественно вытянутыми, способными проникать сквозь плоть.

«Думаю, ты могла бы привыкнуть», — подсказала память голосом дияра.

Я сжала кулак, подняла руку над водой и медленно разжала пальцы. Вода стекала между ними, оставляя на коже едва заметные дорожки.

Смогу привыкнуть или нет, но мне жизненно важно наладить контакт с дияром. Потому что события, ставшие отправной точкой моего конца, начнут разворачиваться весной. И у меня только одна холодная зима, чтобы к ним подготовиться.

Глава 7

На утро меня ждал приятный сюрприз. В прошлой жизни первый день в резиденции сложился просто ужасно. Мне не принесли поесть, и к вечеру я впервые в жизни узнала, что такое голод, а, открыв сундук с платьями, обнаружила, что все они безнадежно испорчены.

В этот раз все было иначе. Мои вещи все еще находились в пути, но Клара все‑таки приложила руку к тому, чтобы мне было что надеть, ведь у туалетного столика я нашла чудесное платье из плотной струящейся ткани цвета слоновой кости, расшитое деликатным узором золотых нитей. А на прикроватной тумбочке обнаружился графин с молоком и румяной выпечкой, аромат которой просто сводил с ума.

Жадно съев несколько пышных булочек и запив их целыми двумя стаканами вкуснейшего молока, я отправилась приводить себя в порядок.

Из зеркала на меня смотрела вроде бы все та же Лора, но какая‑то чуждая, незнакомая. Каштановые волосы мягкими волнами обрамляют лицо, глаза приглушенно искрятся темной листвой, поймавшей солнечный блик, но что‑то в них поселилось. Возможно, пережитая смерть?

Тяжело вздохнув, я продолжила собираться. Совсем не время для хандры.

К приходу горничной я была полностью готова. И, более того, с удовольствием отметила, что крой местных платьев мне очень идет. В отличие от привычных пышных юбок, они мягко очерчивали изгибы тела, делая гармоничный баланс между бедрами и грудью очевидным.

Клара, судя по довольной улыбке, разделяла мое мнение.

— Нам нужно спешить! Дияр объявил общий сбор в зале для торжеств, а камердинер велел привести тебя заранее, — сообщила девушка и жестом велела поторопиться.

Резиденция явно нуждалась в женской руке. На первый взгляд огромное здание выглядело скромно, но опрятно, но, если присмотреться, то много прислуги слонялось совершенно без дела, качество уборки оставляло желать лучшего, кое‑где критически требовался ремонт.

И это только жилая часть резиденции, и только то, что бросилось в глаза сразу.

Чувствую, что буду очень много удивляться, когда доберусь до изучения документов и начну вникать в то, как здесь обстоят дела.

Народу в зале для торжеств собралось невероятное количество. Дело в том, что резиденция не была домом в полном смысле этого слова.

Восточное и западное крыло предназначалось для жизни дияра и его семьи, а также гостей, северное выделялось для прислуги и хозяйственных нужд, к нему же примыкали конюшни. А вот южное крыло резиденций дияров традиционно считалось их сердцем. Здесь самые талантливые жизнетворцы трудились на благо Конклава.

Именно поэтому публика в зале собралась очень разношерстная, и взгляды я тоже ловила самые разные — от ленивого любопытства до откровенной неприязни. Даже мне, привыкшей к официальным мероприятиям, от противоречиво настроенной толпы стало не по себе.

Фигура Кассиана, возвышающаяся в дальней части зала, в этом котле из человеческих эмоций и мыслей стала своего рода маяком. И даже мрачный вид камердинера Холлдора не помешал мне облегченно выдохнуть, когда мы с Кларой оказались рядом с дияром.

— Доброе утро, Лорелин. Если ты передумала, то уже поздно, — усмехнулся он. — Будем тебя представлять.

— Не передумала, — я решительно расправила плечи. — Это нормально, что