Неспокойные артефакты Эм/ Как я влюбилась в дознавателя - Анна Каляда

--

Утро следующего дня началось с Ричи.

Я едва успела спуститься в лавку и зажечь первые свечи, когда дверь распахнулась и на пороге возникла моя подруга. Сегодня она была без обычного бумажного пакета с выпечкой, зато с решительным выражением лица и в рабочем фартуке, который выглядел так, будто его надели впервые в жизни.

— У меня выходной, — объявила она с порога. — И я решила, что ты не будешь одна возиться с ремонтом. Чем помочь?

— Для начала — закрой дверь, сквозит, — я улыбнулась. — А потом можешь подержать банку с лаком. Я собиралась покрыть вывеску вторым слоем.

Ричи с готовностью скинула лёгкий плащ и закатала рукава. Мы провели за работой пару часов, и к полудню вывеска сияла, а фартук Ричи приобрёл несколько новых синих пятен, которые она гордо объявила «боевыми шрамами».

— Кстати, — сказала она, когда мы наконец уселись передохнуть с кружками чая, — а где твой дознаватель? Я думала, он теперь постоянно тут. Второй день не вижу.

— Уехал, — я пожала плечами, стараясь, чтобы голос звучал буднично. — Записку прислал. Семейные дела в Арден-холле, на пару дней.

— Семейные дела? — Ричи прищурилась. — Какие, интересно? Ты не спросила?

— Мне показалось, что в записке не было приглашения к расспросам, — я хмыкнула. — Но он обещал прислать друга. Кёртиса Бринстона. Своего заместителя. Чтобы помог с архивами, пока его нет.

Ричи, уже поднёсшая кружку к губам, вдруг замерла.

— Кёртис Бринстон? — переспросила она. — Погоди-ка… Я где-то уже слышала это имя.

— Он заместитель главного дознавателя, — подсказала я. — Рас говорил, они вместе начинали службу.

— Да нет, я не про службу, — она нахмурилась, а потом вдруг хлопнула себя по колену. — Вспомнила! «Поедатель сердец»! Точно! Мне про него Ли́нна рассказывала — ну, знаешь, портниха, которая шьёт для Верхнего города. Так вот, она говорила, что этот Кёртис Бринстон — тот ещё ходок. В каждом районе по запасной невесте. И что ни одна приличная девушка не должна…

— Ричи, — перебила я, — ты сама говорила, что нельзя верить слухам.

— Слухам — нельзя, — согласилась она. — Но Ли́нна знает всё про всех. Если она говорит, что он «поедатель сердец», значит, как минимум три сердца он уже съел.

Я покачала головой, пряча улыбку.

— Ну вот и проверим. Если Рас не вернётся раньше, Кёртис, наверное, заглянет сегодня или завтра.

— Пусть только попробует меня очаровать, — Ричи воинственно вздёрнула подбородок. — Я ему не какая-нибудь барышня из Верхнего города. Я с Рыночной улицы. У меня иммунитет к чарам.

— Конечно-конечно, — я допила чай и поднялась. — А теперь давай заканчивать с вывеской, пока лак не засох.

Мы как раз убирали инструменты, когда дверной колокольчик звякнул, и в лавку вошёл мужчина. Я подняла голову и первое, что заметила — он был без плаща. Вместо мрачного серо-синего одеяния, которое я привыкла видеть на дознавателях, на нём был тёмно-зелёный камзол, расстёгнутый на верхнюю пуговицу, и светлая рубашка с небрежно закатанными рукавами. Среднего роста, коренастый, с аккуратной бородой и глазами, которые смеялись даже тогда, когда лицо оставалось серьёзным.

— Добрый день, — произнёс он, и голос у него оказался на удивление приятный — глубокий, но без той сдержанной хрипотцы, что была у Раса. — Госпожа Лирена? Я Кёртис Бринстон. Рас просил передать, что задерживается в Арден-холле ещё на день, и прислал меня на подмогу. Надеюсь, я не помешал?

— Нет-нет, проходите, — я отложила тряпку и вытерла руки. — Рас предупреждал, что вы можете зайти. Это Ричи, моя подруга. Ричи, это Кёртис.

Ричи окинула гостя оценивающим взглядом — тем самым, каким она обычно меряла потенциальных кавалеров: от ботинок до кончиков волос.

— А, тот самый Кёртис, — протянула она тоном, который не предвещал ничего хорошего. — «Поедатель сердец» собственной персоной. Наслышана.

Кёртис, к моему удивлению, не смутился. Он широко улыбнулся — и улыбка у него оказалась действительно обезоруживающая, открытая, с ямочкой на левой щеке.

— «Поедатель сердец»? — переспросил он с искренним интересом. — Надо же. А мне казалось, я всего лишь скромный заместитель главного дознавателя. Приятно знать, что обо мне ходят такие лестные слухи.

— Я бы не назвала их лестными, — парировала Ричи, скрещивая руки на груди. — Скорее, предупреждающими.

— Предупреждения — это тоже комплимент, — он подмигнул ей и повернулся ко мне. — Рас сказал, у вас есть записи бабушки. Я хорошо разбираю архивы. Если позволите — готов помочь.

— Я как раз собиралась их поднять, — я кивнула в сторону лестницы. — Они наверху, в бабушкином сундуке. Но предупреждаю: их много. Бабушка вела записи всю жизнь.

— Значит, работы хватит на всех, — он бросил взгляд на Ричи. — Вы с нами? Или предпочитаете наблюдать за «поедателем сердец» с безопасного расстояния?

Ричи фыркнула, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на азарт.

— Я останусь. Кто-то же должен проследить, чтобы вы не съели сердце Лирены заодно с бабушкиными записями.

— Увы, — Кёртис картинно вздохнул, — сегодня я на диете. Только архивы.

Я рассмеялась и первой поднялась по лестнице. Через минуту мы втроём уже сидели вокруг моего крошечного стола, заваленного пожелтевшими папками, тетрадями и отдельными листками, исписанными бабушкиным почерком.

Бабушка Эмма вела записи хаотично. Рецепты зелий соседствовали с философскими заметками о природе магии, а зарисовки артефактов — с хозяйственными списками. Я перебирала листы, и сердце сжималось от каждого знакомого слова.

— Так, — Кёртис раскрыл ближайшую папку. — Давайте разделимся. Я возьму переписку с клиентами. Ричи — если не боитесь испачкать руки в вековой пыли — можете просмотреть общие записи. Лирена — вы лучше всех знаете бабушкин почерк, вам — дневники.

— А почему это я должна копаться в пыли? — вскинулась Ричи.

— Потому что у вас самые красивые глаза, и ради них я готов уступить вам самое интересное, — не моргнув глазом ответил Кёртис.

Ричи открыла рот, закрыла и, к моему изумлению, слегка покраснела. Но тут же взяла себя в руки:

— Знаете, Бринстон, ваши комплименты, может, и работают на барышнях из Верхнего города, но я выросла на Рыночной улице.