Кощеева отрада, или Как выдать замуж Ягу - Ника Крылатая

Сходила на кухню попить воды. Покружила у стола, и так и не взяв себя в руки, кинулась читать заклинание, будто в омут с головой.

Голос дрожал и срывался, она сбивалась с ритма. Заново начинала раз пять, пока, наконец, не довела заклинание до конца.

В этот раз она стала плевать, все же очень некрасиво. А просто ждала, загорится ли цветочек. И вот, спустя, кажется, вечность, цветок чертополоха будто нехотя заискрился, а потом загорелся осторожным неярким пламенем.

– Фух, – шумно выдохнула Отрада. Можно обойтись без завершающего штриха.

Переставив второй светоч в колбу, уже увереннее взялась за следующий. Ну а третий уже создавала гораздо увереннее.

– Эти вот три возьму в спальню, а этот с собой на кухню заберу, – приговаривала довольная собой Отрада, снимая фартук.

День уже заканчивался. Солнце катилось за горизонт, чтобы уступить место на небосводе луне, которая летом видна лишь краткий миг. А потом солнце устанет, и зимой все будет наоборот.

Прихватив колбы со светочами, Отрада пошла ужинать.

На кухне уже крутился Баюн, накрывая на стол. Отрада поставила в центр светочи вместо букета.

– И на свечах экономия, – одобрительно заметил Баюн. – А то перья нашей птички слишком яркие, чтобы комнаты освещать.

– Кстати, о птичках, – Отрада опустилась на стул. – Ты Паву покормил?

– Покормил, – ответил Баюн недовльно. – Пшеницы моченой клюет как прорва! И почему обязательно моченой в медовухе? Чем вода не подходит?

– Ты тоже воду не очень жалуешь, – усмехнулась Отрада. – Все тебе сливки подавай.

– Так от меня и пользы больше! – возмутился кот.

Так они и ужинали, постоянно переругиваясь. Давно у них это вошло в привычку. Поев, Отрада перемыла посуду, навела порядок на кухне и пошла к себе. Устала сильно. Колдовство много сил забирало, а она Яга молодая еще.

Свечи не зажигала, хватало света пламени светочей. Переоделась в ночную рубашку, распустив волосы, села на кровать и начала их расчесывать. Дело это долгое. Отрада, проводя расческой по волосам, не отрывала взгляда от первых своих светочей.

Хороший вышел день. Сотворила вот что! Да и девушке помогла. Отрада знала, что у незнакомки все хорошо будет.

Яга спать легла с улыбкой на губах. Молодей она сегодня! Молодец!

Кажется, только крепко уснула, как на весь дом раздалось:

– А-ааа! А-ааа!

– Пава, – Отрада, перевернувшись, сунула голову под подушку. – Заткнись! Ночь на улице!

– А! Аааа! – продолжала голосить птица.

– Да ну чтоб тебя, – ругнувшись и открыв один глаз, Отрада сползла с кровати.

Босиком и даже не накинув халат, поспешила вниз, чтобы прекратить этот ужасный ор. Сбежав вниз, проскочила в приемную комнату. Там заспанный Баюн, широко зевая, озадаченно смотрел на дверь.

– Тише! – шикнула Отрада на жар-птицу. – Хватит уже, в голове звенит!

– Курлык? – Пава, повернув голову набок, одним глазом уставилась на Отраду. – Курлык! А-ааа! – снова завела свою песню, добавь еще и вспышки огня на хвосте.

– Цыц! – скомандовала Яга. – Баюн, – она повернулась к коту, – что там?

– Не знаю, – кот развел лапами. – Ничего не слышу.

Отрада хотела было сразу отпереть дверь, но все же для начала решила выглянуть в окно. Лихих людей в Китеже не было. Так, задиры да пьянчуги, но ни один из них не постучался бы к Яге в недобрыми намерениями. Род Ягушинских хорошо знали, и появления в городе старой карги не очень хотели.

Но, с другой стороны, за Китежем леса да болота, мало ли кто в городе решил отдохнуть. А она Яг еще малоопытная. Растеряться может. Не на боевом же курсе училась. Бабуля-то и против шайки разбойников одна выйти не побоится.

Но она вообще частенько и сама гуляет там, где эти разбойники могут появиться. Особенно когда бабуле что-то по хозяйству сделать надо – крышу перекрыть, курятник новый поставить, огородик вскопать. Действительно, не мужиков же деревенских просить, у тех своих забот полон рот!

– Пава, да погаси ты свой хвост, – приказала Отрада, отодвигая занавесь на окне.

Жар-птица недовольно курлыкнула, и распустила хвост еще больше.

– Ах ты курица, – возмутилась Яга. Пришлось брать платок и накрывать птицу. В комнате стало темно.

На улице светила яркая луна, и хорошо было видно всю улицу и дома на той стороне. Неверные тени таились по углам да вдоль заборов. Отрада быстро мазнула взглядом, ничего подозрительного не увидев, собралась отойти от окна. Может, Паву компания какая напугала. Нынче ночи теплые, короткие, вот и ходят компании да парочки.

– Так, – она снова приникла к окну. Смутила ее слишком темная тень, которую возле ее крыльца отбросить просто нечему.

Присмотревшись, поняла, что это кто-то лежит, накрывшись плащом.

– Ох ты ж! – всплеснув руками, Отрада кинулась открывать.

Сбоку от крыльца, под кустом и правда лежал кто-то хрупкий, накрывшись грязным плащом. Яга любого человека в беде бросить не может, хоть принца, хоть последнего нищего. Правда, потом с разными людьми и разговор будет разный. Пьянчуга второй раз у Яги помощи просить точно перехочет!

Спрыгнув с крыльца как была босая, Отрада склонилась над человеком. сжавшимся в комочек, и осторожно приподняла плащ.

– Ох! – едва не выпустила грязную изодранную ткань из пальцев. Настороженно заозиралась по сторонам, вслушиваясь в ночь. – Баюн! – едва слышно позвала кота.

Тот, внимательно наблюдая за Ягой, сразу выпрыгнул на крыльцо. Кошки хорошо ночью видят, да и слышат замечательно. А у Отрады был очень уж испуганно-взволнованный вид.

– Кто это? – тихонечко мурлыкнул кот, вторым прыжком оказываясь возле девушки.

– Не знаю, – Отрада взгляда не отводила от незнакомки. – Пробегись по улице. Погляди, есть ли кто подозрительный. Да спроси у своих кошечек, может, чего видели.

Баюн спорить не стал. Кивнув, прыгнул в тень от забора.

– Мряу, – раздалось сразу оттуда вместе с шипением. – Проклятущая крапива! Пшшш! Шшшш!

– Ой, кошак, – вздохнула Отрада.

Наклонившись, присмотрелась к девушке. Худенькая, бледненькая, чумазая, на лице ссадины. Очень тихо, но дышит. В дом бы ее занести, да как? На руки не поднимет. Не девица-богатырь же! А надо…

Девушка лежала на боку, скрутившись в комочек. Будто упала и просто не нашла в себе сил подняться. А плащ или сам упал, или просто завернулась.

– Прости, но сейчас может быть больно, – прошептала Отрада, наклоняясь.

Подхватив девушку под мышки, с трудом потащила по ступеням крыльца.