Тройная метка. Истинная диких Альф - Екатерина Антонова

Меня пронзает дикое желание. Оно еще более острое и сильное, чем-то, что терзало меня ночью в лесу.

Метка сжигает меня, внутренняя волчица воет и требует срочно выйти, показать себя. Реагирую на этого блондина всем своим естеством, каждой клеточкой…

— Я… я… — блею, чувствуя себя идиоткой.

Нужно бежать! Я не могу находиться с ним рядом! Это невыносимо!

С огромным трудом заставив свое тело двигаться, я срываюсь с места и убегаю…

Глава 10. Голос разума, зов зверя

Савва

Смотрю вслед внучке Макара, не в силах сдержать ухмылку. Сладкий запах этой самочки я ощутил, еще когда она спускалась с дороги к пруду.

Одно дуновение летнего ветерка, и мои ноздри наполнил аромат, от которого я мгновенно завелся.

Низ живота помимо воли напрягся, член встал колом, а мой внутренний волк начал скрестись и требовать освобождения.

Это странно, поскольку я в совершенстве овладел искусством подавления зверя.

Но стоило этой самочке появиться на горизонте, как весь мой контроль полетел к чертям.

За все столетия, что я существую, такая реакция на женщину впервые.

Хотя малышка Макара не женщина вовсе.

Девчонка. Совсем молоденькая. С молочной кожей и нежным сладким ароматом.

Волчицы, познавшие самца, обычно пахнут гуще. А их желание мне неприятно.

Не люблю этот запах… потому что он означает, что самка уже кем-то помечена…

Встряхиваю волосы, пытаясь успокоиться.

Внучка Макара чиста, как первый снег. И ее волчица. Я ощутил, как она дрожала внутри. Как ее одолело смятение…

Беру себя в руки, стряхивая наваждение. Застегиваю ремень джинсов. Полувставший член неприятно упирается в плотную ткань.

Зверь внутри недовольно ворчит — он не хочет уходить, он хочет сорваться в погоню за этой девчонкой. Но я силой воли затыкаю его. Рано. Еще очень рано.

Я обещал Демьяну зайти к старейшине. Нужно забрать лечебную мазь, которую его жена приготовила для Власа.

Его гон идет совершенно не по плану. Мало того, у друга началась лихорадка.

Человеческие лекарства для волка как мертвому припарка. А Таисия — прекрасный лекарь. Она не раз помогала, когда мы напарывались на бешеного медведя или кабана.

Несмотря на то, что мы дикие альфы, с годами мы также стали терять связь с природой.

Наш гон — это скорее пережиток, который доставляет дискомфорт и не приводит ни к чему полезному.

Ветер доносит до меня сладкий аромат самочки.

Говорит с кем-то, смеется. В противоположной стороне от дома.

Демьян сказал ее не трогать. Но очень хочется. Встряхиваю головой, пытаясь отогнать порочные ночные образы. Как она лежала на земле, совсем нагая, и дрожала от течки.

Возможно, Демьян не заметил, а я видел… и чувствовал. Как сильно она пахла. И как меня несло к ней, хотя должен был защищать. Как член стоял колом, все тело покрывалось мурашками, а разум словно уплывал.

Подхожу к дому старейшины. Запах малышки здесь повсюду.

Стучу. Дверь открывает Таисия. Смотрит на меня снизу вверх. Маленькая, но гордая старая волчица.

— Здравствуй, Савва, — тихо говорит она, отступая в сторону. — Макар ушел к Яромиру в кузницу. Ваша мазь готова. Как Влас?

— Не очень хорошо, — спокойно отвечаю, заходя на кухню. — В этот раз его гон проходит особо тяжело.

Здесь уютно, пахнет сушеной мятой и свежим хлебом.

Но гораздо сильнее аромат их внучки. Свежий, с нотками цветов и страха.

— Это из-за Евы? Она сбежала ночью, мы не уследили.

Ева… нежное и вместе с этим сильное имя.

Таисия достает из шкафа тяжелый глиняный горшок, запечатанный воском. Не спешит отдавать его мне.

Вижу в ее глазах сомнение.

— Ты ведь видел её, — утверждение, не вопрос.

— Да, — киваю.

— Савва, — старая волчица делает шаг ближе, даже не пытается скрыть мольбу в голосе. — Ты — голос их разума. Мудрый, понимающий. Спокойный. Влас — это пламя, а Демьян — стальная воля. Поэтому я прошу именно тебя…

Молчу. Смотрю, как Таисия тонкими сморщенными пальцами сжимает горшок. Пытается задобрить хищника лестью? Нет, тут другое.

Втягиваю носом воздух и чувствую настоящий страх. Но не за себя. За внучку.

— Попроси остальных ее не трогать, — шепчет, в глазах стоят слезы. — Умоляю! Хотя бы сейчас. Ева не готова. Она только приехала, моя внучка городская. Ее волчица слаба. Ее инстинкты только начали просыпаться. Савва… умоляю… вы разорвете ее. А она такая маленькая… такая хрупкая девочка…

Она подается вперед и сжимает пальцами мое предплечье. Ладонь горячая, дрожащая.

— Ты просишь невозможного, Таисия, — произношу холодно. — Сама ведь знаешь, что такое гон. А у твоей внучки течка… связь улавливаешь?

— Я прошу тебя быть мудрее зверя, — старая волчица протягивает мне мазь. — Останови остальных. На время. А мы обучим ее, все расскажем. И тогда она сама придет к вам. Когда будет готова.

Забираю горшок.

— Мне надо подумать и посоветоваться с остальными. В твоих словах есть своя правда. Если все так, как ты говоришь, то твоей внучке нужно время. Но мы заберем ее. И ты, и Макар должны это понимать… она наша. Природа даровала нам эту самку.

Вижу, как после слова «самка» Таисия поджимает губы.

Не нравится? Но это правда. Ее внучка — наша самка. Иначе мы втроем бы так на нее не реагировали.

— Мне этого достаточно. Твоего слова, — выдыхает она, затем тянется к приятно пахнущему свертку. — Тут хлеб, который я испекла сама, и булочки. Ева завтракать отказалась. Знаю, что Влас любит.

— Спасибо, — беру угощение. — До встречи, Таисия.

Выхожу из кухни. И тут вижу блеск за диваном. И чувствую аромат Евы.

Пока старая волчица гремит на кухне, молниеносным движением забираю сережку.

Маленький гвоздик с изумрудом. Пахнет нашей малышкой…

Сжимаю украшение в ладони и быстрым шагом выхожу. Чувствую себя вором, но от сладости аромата меня ведет. Шатаясь, дохожу до ближайшего дуба. Прислоняюсь спиной.

Разжимаю ладонь и вдыхаю. Глубоко, впуская аромат юной самочки внутрь своего тела. Прикрываю глаза. Член тут же встает. Зверь