Анафема - Кери Лейк

- Способность убивать не делает тебя убийцей.

- Это были довольно смертоносные смеси.

- Все является ядом в правильной дозе. Даже ты.

Я прикусила губу, чтобы сдержать улыбку. - Я не уверена, это оскорбление или комплимент, — сказала я, не глядя ему в глаза, хотя знала, что ответ, вероятно, был написан на его лице в тот момент. - Ты намекаешь, что слишком многое во мне смертельно?

Он пожал плечами. - Зависит от того, насколько человек восприимчив к яду.

Скрестив пальцы за спиной, я кивнула. - Хм. Похоже, большинство предпочло бы вообще избежать риска. Как жаль для меня.

- Я бы не назвал это несчастьем, а скорее средством отсеять слабых кандидатов. Есть те, кто боится заигрывать со смертью, а некоторые из нас находят это совершенно завораживающим.

Мы подошли к двери моей спальни, и я все еще не могла заставить себя посмотреть на него, мои мысли крутились вокруг значения его слов, которые казались необычно заигрывающими, если только он не говорил буквально. - Итак, если не смерти, то чего же боится опасный убийца скорпионов? — спросила я с оттенком веселья и, осмелившись поднять взгляд, обнаружила, что его глаза прикованы к моим губам.

- Ты первая, — отпарировал он. - Ты, похоже, не боишься того, чего должна бояться. Тьмы, невообразимо огромных пауков, существ, жаждущих твоей жизни. Чего же, черт возьми, ты боишься?

Улыбнувшись, я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле, задушенные моим колебанием. Отвечать было слишком рискованно. Слишком интимно. И все же, по какой-то странной причине, я все равно почувствовала необходимость сказать ему. - Быть одной. - Правда в этих словах жгла меня изнутри. - Я боюсь остаться совершенно одной в этом мире. - Я заставила себя не думать об Алейсее, но при виде ее лица слезы навернулись на глаза, и я прочистила горло, отчаянно пытаясь отвлечься. - Теперь ты.

Он поиграл с одним из моих распущенных локонов, проводя по нему большим и указательным пальцами. - Я боюсь неизвестного, — сказал он, и его брови дрогнули от беспокойного выражения. - Непредсказуемые фрагменты времени, которые остаются на откуп судьбе.

- Я бы не подумала, что такой человек, как ты, верит в судьбу.

Нежное прикосновение его большого пальца к моей шее заставило меня затаить дыхание. - Я не верю. И это меня беспокоит. Мне нужны точность и предсказуемость. - То, как он смотрел на мои губы, вызвало беспокойную и развратную боль, от которой я сжала бедра. - Прихоти судьбы — это досадная помеха, и все же... - Он наклонился ко мне, словно собираясь поцеловать, его губы были всего в нескольких сантиметрах от моих. - Кто мог предсказать, что одно прикосновение к твоему бьющемуся пульсу будет так облагораживающим. - Теплое дыхание коснулось моей кожи, и мое сердце замерло в ожидании, когда он провел большим пальцем по изгибу моей шеи. - Какие злые чары ты плетешь, маленькая ведьма.

Никогда в жизни я так не жаждала поцелуя. Головокружительный аромат кожи и специй заставил мой язык жаждать его вкуса. - И все же ты не склонен действовать импульсивно, — сказала я, возможно, слишком смело, учитывая мое полное отсутствие опыта с такими мужчинами, как он. С такими, которые, несомненно, получают удовольствие с той же бесстрашной упорностью, с которой они, несомненно, берут жизнь.

Его губы изогнулись в дьявольской улыбке. - Считай это добротой. Моя склонность — разрушать все, что пробуждает мою импульсивную натуру. - Его большой палец задержался на моей шее еще на мгновение, затем, не говоря ни слова, он отпустил меня и ушел.

ГЛАВА 44 ЗЕВАНДЕР

Черная птица присела на ветку дерева, покрытую следами времени, прямо у ворот Эйдолона, когда Зевандер подошел к Равецио, который натянул тетиву лука и нацелился на маленькое существо.

Без сомнения, это был мимикроу.

Птица подпрыгнула по ветке, приблизившись к воротам, но быстро отскочила назад, когда, казалось, ударилась о защитное заклинание, которое замерцало при ударе. Она издала карканье и замахала крыльями. - Я принес сообщение от короля.

Зевандер скрестил руки. - Какое сообщение?

- Он просит тебя явиться сегодня днем. Срочно.

Сдерживая стон или любой другой звук неодобрения, который птица, несомненно, передала бы Сагаэрину, Зевандер откинул плечи назад. - Он сказал, для чего?

- Он сказал, для чего? — повторила птица, и на этот раз Леталиш действительно застонал, поскольку птица, похоже, не имела дальнейших инструкций.

- Я отправлюсь немедленно.

- Я немедленно отправлюсь, — повторила птица и снова взмахнула крыльями. - Он сказал, для чего? Я немедленно отправлюсь. - С этими словами птица взлетела, а Равезио опустил стрелу.

Оба они направились обратно к Эйдолону, стараясь не произносить ни слова, на случай, если поблизости был еще один мимикроу.

Когда они оказались в безопасности, Зевандер спросил: - Когда ты был в Лачуге, ты сделал то, о чем я просил? - «Слухи о том, что незнакомец напал на стражников? Да. Похоже, это вызвало некоторое волнение. Я слышал, как кто-то говорил об этом на рыночной площади. Это приобрело самостоятельную жизнь. - Равезио усмехнулся и сунул стрелу, которой он целился в мимикроу, обратно в колчан за спиной. - Они утверждают, что он опасный кочевник из эремейцев Мертвых земель. Один из торговцев даже сказал, что видел, как он спорил с охранником за несколько дней до их исчезновения. - Хорошо. - Когда они приблизились к замку, один из огненных драконов,

Зелос, подошел к ним. Стараясь не напугать его, Зевандер протянул руку, и дрэйк опустил свою огромную пасть, которая могла бы проглотить обоих Леталиш за один раз, позволяя ему погладить его по голове. Шероховатые чешуйки поцарапали ладонь Зевандера, и вырезанные на его коже глифы покалывало от силы дракона. Насколько ему было известно, драконы питались в основном медведями и лосями, обитавшими поблизости, и до сих пор не съели ни одного человека.

Похоже, устав от его ласк, дракон удовлетворенно фыркнул и ушел.

Ощущение, что за ним кто-то наблюдает, пробежало по его шее, и Зевандер направил взгляд к башне, где МАЭВИТ смотрела на него из окна своей спальни. Длинные, волнистые локоны рассыпались по ее стройным плечам, а губы были приподняты в улыбке, которая подчеркивала ее болезненно красивое