Сокровища Зазеркалья - Варвара Кислинская

Я сама не замечаю, как оказываюсь возле стола с альбомом. Взгляд притягивает слабый блеск на тумбе. Ключ! Ключ в скважине ящика! Не было здесь никакого ящика еще час назад! Тумба была – резная и монолитная – а ящика в ней не было! Я с опаской поворачиваю ключ и тяну ящик на себя. Если сейчас там обнаружится пирожок с надписью «Съешь меня», отрублю Анкитилю голову. Лифчиком. И использую ее в качестве мяча для королевского крокея. Кто скажет, что мы с ним не провалились в кроличью нору, пусть первый кинет в меня камень. Так что плевать на бритву Оккама, будем умножать сущности до полного сюрреализма.

И все же я зажмуриваюсь, не рискуя сразу заглянуть в таинственный ящик. А когда, наконец, открываю глаза...

Я понимаю, что плачу. Это глупо, но я, кажется, в жизни не была так тронута. Кто бы ни был нашим тюремщиком, мои желания он чувствует или предугадывает. И исполняет с галантностью влюбленного кавалера. А еще мне дают понять, что я – не пленница. Теперь ничто не может помешать мне уйти отсюда хоть сейчас, но в подарке таится намек на просьбу не торопиться с принятием этого решения.

Я даже не сразу рискую прикоснуться к ним, лишь жадно пожираю глазами выложенные по спектру цветные карандаши. Потом все же протягиваю руку и достаю из маленького отделения угольный.

Страницы альбома чисты настолько, что сейчас уже и не поверишь в существовавшие на них еще утром портреты. А чистый лист это... Я не знаю, как объяснить. Тот, кто этого не испытывал, никогда не поймет. Чистый лист – это дверь, которую можно открыть куда угодно. У меня всегда немного захватывает дух от предвкушения, я до последнего момента не знаю, что появится на белой бумаге, когда ее коснется карандаш, какой мир приоткроет завесу тайны своего существования. Или чей. Я никогда не стараюсь нарисовать черты лица. Они складываются сами, похожие, узнаваемые. Я стараюсь увидеть мир, скрытый за ними. Наверное, у меня получается, потому что иначе, как бы я защищала жизни. Меня манят и захватывают волшебные миры волшебных существ. Может, я не умею рисовать людей потому, что они никогда не казались мне достаточно интересными?

Я дергаюсь, только сейчас понимая, чье лицо проступает из размашистых беспорядочных линий. Я вижу. Я знаю. Я чувствую. До каких пор ты собираешься обманывать себя, Марта? Не интересны?! Твои мысли, все время сворачивающие в одном и том же направлении, говорят совсем о другом. Твои руки больше тебя жаждут прикоснуться к этому лицу, лучше тебя знают каждую его черточку. Твое сердце, не спрашивая тебя, сбивает ритм, воспринимая печаль и усталость этих лучистых серых глаз, как свою собственную. Ты рисуешь человека, Марта. Человека, о котором не можешь не думать, не можешь не хотеть. И уже не можешь не любить. Как глупо... Как прекрасно и... грустно. Магия генома не действует на людей. Этот портрет никогда не появится в длинной галерее моих работ. Он не защитит от удара в спину жизнь, ставшую мне такой дорогой. А может это и не портрет вовсе. Это портал. Портал для меня одной в душу этого удивительного человека. Может, я вру самой себе. Может, я лишь придумываю, что именно такой взгляд связал нас в те несколько мгновений, пока Марк приходил в себя. Но это ложь во спасение. Здесь и сейчас эта ложь спасает меня от необдуманных действий и поспешных решений. Здесь и сейчас, я думаю не о себе, не о миссии, добровольно взваленной на плечи, не о друзьях и даже не о Гекторе. Здесь и сейчас я думаю о Библиотеке, подарившей мне и этот мир, и друзей, и будущее, и любовь. Как сказала Рената, Библиотека – главное место двух миров, а Гектор главный в этом месте. Точка свершения, определяющая судьбы, и гарант равновесия. В его глазах усталость и неверие в завтра. В завтра для себя самого, но в то же время решимость бороться за это самое завтра для всех остальных. Я не знаю, почему судьбе было угодно, чтобы именно человек, самое беззащитное существо этого мира, оказался распятым на кресте прицела великих перемен. Но глядя на оживающие под карандашом черты я мечтаю лишь о том, чтобы забрать у него эту ношу, дать ему свободу быть самим собой. Пусть это буду я – не он! Я сильная, я выдержу. Я уже столько всего выдержала в той, прошлой своей жизни, и в этой новой я не собираюсь становиться кисейной барышней и жить в золотой клетке Сентанена. Тем более теперь, когда, наконец, смогла оценить переполняющую меня силу. Я смогу. Я не сломаюсь. Я готова принадлежать Библиотеке безраздельно, если это даст ему свободу и право просто жить. Разве он не заслужил этого, посвятив всего себя этому месту? Разве не пора дать ему, если не отдых, то хотя бы веру в лучшее? Нет, я не лгу себе, я просто не знаю, что было в том взгляде, связавшем нас на несколько драгоценных секунд. Но я знаю, что это было лишь вероятностью, которой он никогда не позволит свершиться, пока груз сросшейся с судьбой ответственности не упадет с его плеч. И еще знаю, что пока принять этот груз некому. Ведь он не видит своего приемника в Велкалионе, а других просто нет. Поэтому, пусть это буду я. По крайней мере, Библиотека – именно та сила, которая сможет направить мою неуемную энергию в мирное русло. Я знаю, он не бросит меня, он подставит плечо, и он будет точно знать, как именно нужно это сделать. Это только я по своей глупости бешусь от бессилия и беспомощности, выплескивая стремление помочь в свои нелепые фантазии.

- Марта!

Я вскидываюсь, начиная в панике оглядываться по сторонам. Хотя, зачем оглядываться? Этот голос звучит не вне, он в моей голове. Совсем, как тогда, когда я поддалась искушению и наделала столько глупостей. Хотя... это совсем не тот голос. Даже не похож. Я вообще не могу определить, какой он. Он бесплотен. Или это уже сумасшествие? А был ли голос? Или просто ощущение того, что кто-то меня позвал?

Я встряхиваю головой, отгоняя наваждение, и смотрю на рисунок. Господи, я это сделала! Я нарисовала человека! Гектор...

- Марта!

Я больше не вздрагиваю. Это я сама себе напридумывала эти голоса. Нет никаких голосов, и