Семь драконов Ниларской принцессы - Олеся Сергеевна Шалюкова

Не знаю, где Тарис добыл эту информацию, но нисколько не сомневаюсь в том, что он был абсолютно прав.

- Ариста? – щурясь недовольным котом, наставник смотрел на меня.

Я смотрела куда угодно, но не на него.

В голове билось мерно: «Что делать? Что мне делать? Что же? Что?!»

Я могу найти брата во дворце императора. Но поговорить с ним не получится.

Доверить всё течению? Но… куда это течение привело меня?! Туда, где я знаю о том, кто я… и о том, что тот, кого я считала отцом, на деле мой дед и убийца моих родителей?

Да и я сама числюсь уже… Да…

- Ариста, - Тарис окликнул меня, а когда не дождался реакции, ласково скользнул ладонью по моей щеке. – Есть ещё один вариант.

- Ещё?

- Императора может вызвать на бой любой дракон, который не входит в список семи, - напомнил мне ровно Тарис.

Я взглянула на него из-под ресниц.

- Ты о чём?

- О том, что я Бесцветный дракон, могу вызвать императора.

- Из-за чего, Тарис? – тихо спросила я, невольно обнимая себя за плечи. – Драконы вне списка «семи», действительно, могут это сделать. Но у каждого дракона только одно такое право. И только один возможный повод. После бунта белого и чёрного император ввёл это правило. Насколько я помню, бесцветный может вызвать императора только в одном случае. Если он намеренно навредил одному из семи драконов. Все твои подопечные, за исключением Сантайра, живы. Но Сантайра никогда не существовало. И магия круга не пропустит его.

- Другие драконы? – не хотел так просто сдаваться Тарис.

- Серебряный Раку. Его нельзя допускать до правления. Есть Медный дракон. Но насколько мы слышали последние слухи здесь, корректнее будет сказать «был». Этот сын недавно почил в бозе.

- Железный дракон скончался тоже, - пробормотал Тарис. – И как раз на дне Ристалища старшие сыновья и представители рода из побочных ветвей будут сражаться за то, чтобы получить это звание.

- И на то, чтобы вызвать императора, они получают мораторий на ближайшие семь лет.

- Радужный дракон? – вкрадчиво спросил наставник.

И я вздрогнула.

- Это легенда.

- Как посмотреть, - Тарис смотрел только на меня. – Ведь ты всё равно собираешься воспользоваться одной из легенд, чтобы оказаться на ристалище. Чем плоха легенда о Радужном драконе?

- Тем, что это невозможно, - отрезала я.

- Правда?

- Да.

- Ты уверена в этом?

- Да.

Я знала на что намекает Тарис и ни в коем случае не хотела на это соглашаться. Нет. Не-е-ет.

Ни за что.

«Цветные» драконы, в смысле, красный, синий, фиолетовый и так далее – они все получали свои места через бой на ристалище.

Был Бесцветный дракон – Тарис.

Был Золотой дракон – император и три лучших воина императорской семьи: Серебряный, Медный и Железный драконы.

Но ещё был Радужный дракон.

Самый слабый из всех.

И самый страшный.

Стать драконом Серебряным, например, можно было только родившись в императорской семье.

Стать одним из семи драконов можно было без проблем. Достаточно было прийти на ристалище в Дни вызова.

Но если кто-то хотел стать Радужным драконом…

Дураков много, но добровольно на это не подпишется ни один разумный, у кого есть хоть капля сознания. Радужный дракон – это мерило равновесия. Это сосуд для Гласа Мира. По сути, тот кто становится Радужным драконом, соглашается с тем, что у него не будет своей воли, своего разума, своих чувств. На тринадцать минут Радужный дракон становится вместилищем силы, у которой есть все права на то, чтобы казнить и миловать любого. И сказанное имеет силу Абсолюта.

Я думала об этом решении.

Я знала, как … заявить о своём желании стать Радужным драконом. И знала, где находятся регалии этого самого дракона. Я даже знала, что у меня есть родственники по разным линиям, которые становились Радужным драконом. Знаю и то, что большая их часть не смогли выдержать слияния даже для того, чтобы озвучить волю Мира.

Знаю и то, что это путь в один конец.

Да, раз Тарис предлагает это решение, значит, по какой-то причине, он уверен, что я выживу. Но… если бы всё было так просто, Мир давно бы вмешался. Раз не вмешивается, раз нужны все эти костыли, в том числе и в виде ведьм, значит есть какие-то ограничения. И справляться, значит, нужно своими силами. А «Радужного» дракона оставить до тех времён, когда действительно, кроме помощи извне ничего не останется.

- Нет, Тарис, - вздохнула я, потерев лицо. – Нет. Радужный дракон не выход. Как и Бесцветный дракон – тоже. Придётся или найти брата, и узнать, что он собой представляет. Или выходить на ристалище, воспользовавшись легендой о «долге крови». Или выходить на ристалище как принцесса Медуница и бросать императору вызов. Самой.

- Ты проиграешь.

- Да, - согласилась я с неохотой. – Это мало отличается от самоубийства. Это крайний способ. Совсем крайний.

- Ариста… - Тарис задумчиво покрутил в ладонях чашку.

Весь разговор происходил на террасе гостевого дома, который наставник снял сразу же, когда мы прибыли в столицу. То, насколько это было мудрым решением, я оценила сполна, когда приползла от Медного дерева, и несколько часов провела… в отвратительном состоянии.

И то, как мне было плохо… В общем, хорошо, что этого никто не видел и не слышал.

- Да? – взглянула я на наставника, удивлённая тем, как он мнётся.

- Есть ещё один вариант.

Вот тут я удивилась.

- Ещё один?

- Да. Право семи драконов.

- Не слышала.

- Я мог бы, - на губах Тариса мелькнула