Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

Это была приятная мысль. И немного странная. Незнакомая.

Когда она шла по поселку, ей казалось, что она идет сквозь строй. Видел ли ее сейчас Нильссон из конторы? А родственники Адриана в усадьбе?

В доме кузнеца Густава было тихо. Единственный звук, доносившийся оттуда, был детский кашель, а потом и он смолк. А в окне дома Севеда она видела женское лицо. Оно быстро исчезло, но Анна-Мария смогла разглядеть блондинистую красотку, немного простоватого вида. Кукольное лицо, доброе и безвредное. Вероятно, соблазнить ее было несложно, но она больше производила впечатление жертвы мужского сластолюбия, нежели отъявленной распутницы.

Должно быть, Сикстену она была по вкусу.

Анне-Марии казалось, что изо всех окон за ней следят чьи-то глаза. Разумеется, на этот раз ей повстречались все женщины, жившие в домах, хотя до этого она лишь мельком видела их.

Она повстречала и нескольких шахтеров.

Но одного она так еще и не видела: горного мастера, того, которого они называли Коль. Того, кто был так разочарован, узнав, что приехала женщина, а не «настоящий» учитель.

Анна Мария тоже не горела желанием встречаться с ним.

Она остановилась.

В обдуваемом всеми ветрами поселке, где было тихо, как в могиле, царило странное настроение.

Ее охватила полная и неприятная уверенность: это было затишье перед бурей.

4

Именно в это время в истории Людей Льда произошло нечто ужасное.

В Гростенсхольме Хейке проснулся среди ночи и вскочил.

— Что это было? — спросил он, задыхаясь. Винга тоже села в кровати, испуганная его ужасом.

— Что случилось, Хейке? Ты видел плохой сон?

— Нет, — прошептал он нетерпеливо. — Погоди! Слышишь?

Оба прислушались. Наконец Винга сказала:

— Нет, я ничего не слышу.

— Сейчас это пропало, — сказал Хейке, все еще бледный от кошмара.

— Но что это было?

Он попытался найти верные слова.

— Опасность, — прошептал он. — Ужасная, неясная опасность.

Винга содрогнулась.

— Это мне кое о чем напоминает.

— О чем?

— Помнишь, я читала тебе из книг Людей Льда? О Тенгеле и Силье, которые проснулись от какого-то зова…

— Но сейчас никто не звал…

— Да, но ситуация похожа на эту невероятно. Тогда Суль просила о помощи Тенгеля. Потому что ей было видение, она видела Тенгеля Злого, не так ли?

Хейке схватил Вингу за плечо так, что она почувствовала боль.

— Правда! — простонал он. — Но боже, что это на сей раз? Опасность, которую я почувствовал… Она исходит от Тенгеля Злого!

— Что? Но нет, он не может, он не должен! Хейке тяжело дышал, все еще прислушиваясь к тому, что не мог определить.

— Сейчас все тихо. Но что-то произошло, Винга. Нечто, что нарушило покой Тенгеля Злого.

Он встал с постели и быстро подошел к столу, где лежала посылка, готовая к отправке в Швецию. Хейке взял ее в руки с отсутствующим видом.

— Знаешь, я собирался отправить эти лекарства маленькой Анне-Марии. Она просила помочь больным детям. Но думаю, мне лучше поехать самому…

— Теперь? Посреди зимы?

— А Эскиль дома?

— Конечно, спокойно спит в своей комнате.

— Тогда это предупреждение, которое я получил, относится не к нему. Это не он потревожил Тенгеля Злого. Я должен ехать, Винга. Не знаю, прав ли я, но мне кажется, опасность исходит из Швеции. Да к тому же я совсем замотался. Мне надо развеяться.

— Я еду с тобой.

— Но ты не обязана…

— Мне тоже надо сменить обстановку, встряхнуться. Он кивнул.

— Эскиль прекрасно сможет управиться с хозяйством один. А мне бы очень хотелось, чтобы ты была со мной, ты знаешь.

— Думаешь, Анна-Мария в опасности?

— Этого я не знаю. Мы должны это выяснить. Да и с детьми ей надо помочь.

— Ты уезжаешь от одной обширной врачебной практики к другой, — с нежностью в голосе произнесла она.

— Но то, что с больными детишками Анны-Марии — пустяк по сравнению со всеми теми, кто валом валит сюда.

Он в раздумье уселся на краешке кровати.

— Думаю, я знаю, что меня разбудило…

— Кто-то в Швеции, ты сказал?

— Нет-нет. Кто-то меня разбудит, чтобы рассказать, что в Швеции что-то не так.

— Это сложно. Но думаю, я понимаю. Это был… твой друг детства и защитник?

Хейке кивнул.

— «Странник во тьме», верно, думаю, это был он. Он хотел предостеречь меня. Ты знаешь, он ведь очень близок к Тенгелю Злому, он страж. И, должно быть, он понял, что наш злой предок собирается проснуться.

— Но боже мой, Хейке, этого не должно случиться! А почему ты думаешь, что речь идет о Швеции?

— Мне так показалось. Из-за того послания, которое я получил. Я как будто сразу понял: «Берегись того, что происходит в Швеции!».

— Во сне?

— Это был не сон. Это было тяжелое, жестокое пробуждение, как удар. Или укол — страха и ужаса. Не могу объяснить лучше.

— А как ты думаешь, к кому в Швеции это может относиться? — тихо спросила Винга. — Ведь там же несколько потомков Людей Льда. Анна-Мария. Она сейчас одна. И мать ее отца Ингела — тоже одна. Арв Грип. Гунилла. И маленькая Тула.

— Это может быть любой из них. Но именно Анна-Мария просила о помощи. Должны ли мы думать, что за этой просьбой что-то скрывается? Что речь идет о большем, нежели о больных детях? Что на самом деле она?..

Винга решительно соскочила с постели.

— Поедем прямо завтра, нельзя терять ни минуты. Черт, куда я сунула одежду, здесь так темно…

— Дорогая, — улыбнулся Хейке. — Если мы отправляемся в такой долгий путь, сегодня ночью тебе надо поспать. Но ты права, я тоже беспокоюсь. Анна-Мария — серьезная девочка, она не станет беспокоить по пустякам. И если она просит о помощи, она действительно ей нужна.

В свете маленького ночника они смотрели друг на друга. Еще никогда Тенгель Злой, сам, собственной персоной, не представлял угрозы.

Предчувствия не обманули Хейке: его разбудил «Странник во тьме», далеко на юге, в Словении, древняя тень посылала предупредительные сигналы тому, кого она опекала — Хейке Линду из рода Людей Льда.

А глубоко под землей Тенгель Злой ворочался в своем глубоком сне, длящемся много столетий.

Впервые с того времени, как он погрузился в этот глубокий сон в конце 13-го века, он услышал сигнал. Долгожданный сигнал. Это было еще что-то не вполне ясное, не совсем отчетливое, не законченное. Но кто-то, кто-то!.. Кто-то пытался звать его.

Тенгель Злой открыл глаза. Его наполнило неизмеримое, нестерпимое, напряженное ожидание. И на лице его, почти превратившемся в мумию, засветилась злобная ухмылка.

Его время! Его время