В рейд пошла одна эльфийка - Анна Зимина

— Сюрприз! — ответила Лариссия, подходя ближе.

Что? Что делать? Если Лариссия увидит его вот тут с голой эльфийкой и в одних трусах, то… То не будет больше никакого Темного Лорда. Притопить эльфийку? Не успеет. Сказать правду, что видит ее в первый раз? Так ему и поверят… Что делать? Бежать?

— Милый, так кто кричал? А-а-а… О-о-о, — протянула Лариссия, подходя к бортику бассейна и наблюдая картину маслом.

Ее желтые, загадочно мерцающие в полумраке купален глаза налились ярким зеленым цветом.

— И как это понимать?

Интонации ее голоса обещали пытки и страдания, и Темный Лорд, не будь дурак, пискнул и телепортнулся, выгадывая себе несколько минут на побег.

Лариссия, прекрасная суккубка особых статей, судя по диадеме в рогах, какая-то даже принцесса, сконцентрировала все свое внимание на голой эльфийке. Та все еще прикрывала голую грудь, стоя по пояс в теплой водичке.

— Будешь знать, как к чужим мужикам в койку прыгать, — прошипела Лариссия, готовясь к удару. Она привыкла быстро разбираться с конкурентками.

— Вот дура-баба, — сплюнула в сердцах Зоя Валерьяновна, — ты мужика лучше своего потрепи как следоват, чтоб других баб противу их воли не лапал. Уж я-то знаю, каково тебе вот так вот жить. Мой вот кобелина только на четвертом десятке блудить перестал.

— Почему перестал? — зачем-то уточнила Лариссия.

— Помер, — мрачно ответила эльфийка.

Лариссия хмыкнула и опустила руки, в которых уже налилось по смертельному заклятию. Нетипичная эльфийка начинала ей нравиться.

— Ты сама его… Того? — прощупала почву суккубка, чтобы понять, кто перед ней — блаженная светлая или мутировавшая, как и прочие.

— Типун те на язык! Кто ж такой грех на душу возьмет! — перекрестилась Зоя Валерьяновна. Суккубка нахмурилась, а Зоя Валерьяновна продолжила:

— Я его, кобелищу, алкаша такого, и мордой тыкала, и на водку не давала, и домой не пускала. А ему хоть бы хны.

Суккубка оценила прочувствованность слов странной эльфийки, фыркнула и протянула ей ладошку.

— Ну, тогда будем знакомы. Лариссия. Королева суккубов.

— Зоя Валерьяновна, — представилась эльфийка.

— Ну, рассказывай, Зоя Валерьяновна, как ты оказалась голая в бассейне с моим женихом.

— Притащили меня сюда ханурики зеленые, сволота поганая… — завелась Зоя Валерьяновна. Она размахивала руками, хмурила брови, плевалась, ругалась и не выбирала выражений, впрочем, как и всегда, и этим самым безоговорочно понравилась королеве суккубов.

— Ты, девка, жизнь свою, как я, не погань. Бросай его, девка. Ты баба видная, красивая, не по тебе этот слюнтяй, уж поверь мне! — прочувствованно сказала Зоя Валерьяновна, пока королева суккубов молча восхищалась. Не каждый день услышишь, как могущественного Темного Лорда называют «суксуальным» маньяком, слюнтяем и кобелиной. Да и мало кто решался говорить в адрес королевы суккубов слова «девка» и «баба». Видимо, у эльфийки совсем крыша потекла.

Конечно же, Лариссии невдомек было, что в теле прекрасной эльфийки сидит старушка, которая совсем еще недавно сверкала фурьячими рогами на макушке. А уж то, что она имба, королева суккубов не догадывалась.

— Дети-то есть?

Лариссия зачарованно качнула головой. Она пребывала в тихом шоке и совершенно не понимала, что ей делать — то ли прикончить странную эльфийку на месте, то ли погодить.

— А у меня трое. И при трех дитях мой кобель-то…

Эльфийка говорила, говорила и говорила, жалуясь на жизнь, а воздух вокруг насыщался тяжелым духом ее энерговампиризма. У суккубки мягко закружилась голова. Полоска энергии и запаса сил уменьшилась вдвое.

— Ну ты, девка, не поймешь. Тута у тебя и красоты сколько, богатая поди, а вона у нас-то… Энто вы сейчас хорошо живети, а мы…

Зоя Валерьяновна тяжело вздохнула и посмотрела вдаль.

Лариссия недоуменно вытерла скользнувшую на щеку слезу. Душераздирающая история жизни странной эльфийки вызвала в сердце суккубки горячее сопереживание. Это у нее-то! У королевы порока и греха!

— Вот такая она, жизня… Ты, девка, полотенце-то мне подай, а то зад в водице-то уже сморщился, — попросила Зоя Валерьяновна.

Суккубка, не говоря ни единого слова, протянула эльфийке полотенце.

— Так вот, девка… Пахаешь-пахаешь, все на своем горбу вывозишь, энтот ханурь пьет у гаражах, а я одна с тремями… Младшенький болел исчо… С утреца в больнице очередю отстоишь три часа, потом мелкого к матери, старшеньких в школу, сама на завод…

Зоя Валерьяновна всхлипнула. Лариссия уже рыдала навзрыд, утирая слезы кулачком. «ДАР СОПЕРЕЖИВАНИЯ — ПОЛУЧЕН», — запоздало пропела в сиреневом воздухе игровая мутировавшая прога. Упали на пол изумительные суккубьи рога. Звонко покатилась по мрамору терм драгоценная диадема.

— Это что это? Это как это? — прошептала Лариссия, тупо глядя на свой отвалившийся атавизм. Она потрогала валяющиеся рога пальцем, а потом, завизжав, отпрыгнула от странной эльфийки подальше, готовясь бахнуть по ней пульсаром.

— Это все ты! Ты! Я тебя убью! — завизжала она.

— А, у меня тоже как-то отвалились. Ты, девка, не пужайся. Где это видано, шоб баба с рогами разгуливала?

— Не пужайся?! Баба с рогами?!! — заорала Лариссия, и мрамор под ее ногами дал трещину.

— Я тожа такая нервная была, пока за кобелем своим ходила. Все думашь, придет он ночевать или у очередной профурсетки останется, — спокойненько продолжала Зоя Валерьяновна, закутываясь в полотенце. — Как там в «Жестоком романсе», а?

Неверная страна — любо-о-овь,

Тама каждый человек — обманщи-и-ик.

Душевная песня такая… Помню, как Валька-покойница ее каждый раз на день рождения пела…

Лариссию трясло, но магия, сильная, суккубья магия, не знавшая осечек, вдруг как-то разом исчезла. Она вся, целиком и без остатка, жадно влилась в Зою Валерьяновну, которая, не осознавая этого, вытирала пяточки и болтала всякую фигню.

— …Валька-то медсестра была у нас в краевой, руки у ней золотыя. Помнится, энтот, рюматизм у меня начался, эк скрючило! А Валька…

Несчастная Лариссия попыталась было позвать на помощь, но ничего из этого не вышло — горло забили рыдания, а сил на то, чтобы встать или хотя бы выползти из терм, не оставалось.

— Я, чай, на свете не первый день живу, уж, почитай, восьмой десяток, а таких, как Валька, и нету больше… Эх, забирает боженька хороших, забирает… а туточки одних козлов, вон как твой мужик…

Лариссия даже не отреагировала на это весьма сомнительное заявление. Она была очень занята — пыталась хоть немного привести саму себя в чувство. Но тщетно.

— Я энту породу наизусть знаю! Эй, девка, ты чо?! Беременная чтоль?

Суккубка, мягко качнувшись, отправилась в глубокий обморок. Зоя Валерьяновна, озабоченно подложив ей под голову полотенце, взялась было орать и звать на помощь, но вдруг призадумалась. Ну вот