Демон по подписке, или Контракт на попаданку - Дарина Ромм

Наивная доверчивая Марина. Все хорошее закончилось ровно в тот момент, когда я познакомилась со своим красивым наглым соседом…

12

— Аметиус, что происходит? Почему она в таком состоянии⁈ — этот голос я узнала сразу, едва мой бедный мозг вернулся в относительное сознание.

Или не вернулся, и это новая порция галлюцинаций? Иначе с чего вместо обычной наглости в этом голосе звучит откровенное волнение? Я бы сказала, тревога.

Второй, не менее знакомый и тоже встревоженный голос прожурчал в ответ:

— Я в большом недоумении, Претемнейший. С девушкой происходит что-то странное. Словно ее разум активно сопротивляется магии. Артефакт вот-вот выгорит, а результата ноль.

Голоса замолчали, а я поняла, что таки да, это галлюцинации. Потому что слова «магия», «артефакт» и какой-то там «претемнейший» в нормальной жизни встречаются только в фэнтези-романах. Тут я вспомнила, что до сих пор не начала читать купленную недавно книгу про красавца-демона. Как это я про нее забыла⁈

— У нас осталось всего три дня, — теперь в красивом голосе соседа звучала досада. — Я бы не хотел переносить ее неподготовленной, но, скорее всего, придется. Иначе миры разойдутся, а ждать следующего раза слишком долго.

«О, это совершенно точно глюки!» — успокоилась я, услышав про расходящиеся миры — хоть какая-то определенность появилась!

— Я помогу вам, князь, — пообещал воображаемый Аметист Вольдемарович воображаемому наглому соседу Станиславу Игоревичу. — Возможно, проблема в том, что ее магия не сочетается с этим местом. Надо было на Земле попробовать.

Голоса надолго умолкли, и я решила, что галлюцинации устали от меня так же, как я от них. Поэтому сконцентрировалась на своем состоянии и его оценке.

Ничего приятного не обнаружила. Голова моя ощущалась тяжелой и огромной, словно гигантный шар, набитый сырой ватой. Я попыталась оглядеться, но не смогла — видимость была нулевая. Зато перед глазами замелькали частые красно-золотые вспышки, отдающие тоненькими уколами куда-то в область третьего глаза. Не то чтобы было больно, но было ужасно неприятно и откровенно пугало.

Я начала шарить руками вокруг себя. Попыталась сесть, и в этот момент одна из вспышек начала расти и разбухать в большой ало-золотой шар. Выросла до гигантских размеров и со страшной силой взорвалась.

От ударившей в меня дикой боли и ужаса я закричала. Опрокинулась на спину, принялась отчаянно хвататься за голову, пытаясь вырвать из нее этот кошмар. Начала выть и корчиться в агонии, понимая, что еще миг — и я просто сдохну…

— Марина! Марина! Что с тобой, моя хорошая⁈ — сквозь волны боли и моего скулежа пробился испуганный голос соседа. Следом меня обняли, прижали и принялись укачивать, как маленькую, и шептать непонятные слова. Что-то теплое и утешающее.

К моему лбу легко прикоснулись чужие губы, оставляя после себя прохладу и облегчение. Умелые руки начали гладить по спине, каждым движением стирая частичку боли и ужаса. И я поняла, что прямо сейчас не умру, потому что наглый сосед непонятно как, но лечит меня.

Я прижималась к его груди и сквозь стиснутые зубы и остатки боли слушала слова, которые он мне шептал. Слова, которые вдруг обрели смысл, которые я начала понимать и не понимать одновременно. И завороженная их звучанием провалилась в сон…

Когда очнулась, из окна жарко било солнце. Большое, лохматое, совсем не похожее на зимнее. Странное солнце… Списав это на игру своего не совсем нормального сознания, огляделась.

В номере было тихо и спокойно. В голове тоже царила сплошная благодать. На всякий случай ощупала ее на предмет шишек или повреждений, но ничего такого не обнаружила. На радостях поводила во все стороны глазами, подвигала руками и ногами. Убедившись, что все работает как надо, а самочувствие у меня просто отличное, поднялась с кровати.

Сладко потянулась и потопала в ванную умываться. Оттуда вышла бодрая, свежая и готовая приступать к работе, ради которой я сюда, собственно говоря, и прибыла.

Быстро переоделась в купленные недавно и ни разу не надетые кожаные брюки и рубашку. Накинула на плечи свой палантин — по ощущениям, температура в номере была всего градусов семнадцать — и пошла к дверям в надежде найти местную кухню и позавтракать.

Я уже взялась за ручку, когда мой взгляд зацепил стоявшее в углу странное зеркало. Выпустила ручку и подошла к нему. Встала напротив матового прямоугольника и начала рассматривать, пытаясь понять: было или привиделось…

Зеркало как зеркало. Ну да, очень старое. Возможно, антиквариат. Немного запыленное, мутноватое стекло. Но ничего из того, что мне привиделось в том бреду, нет.

Я уже повернулась, чтобы отойти и все-таки отправиться на завтрак, как мое внимание привлекло странное движение в глубине зеркала. Не в состоянии удержать любопытство, я протянула руку к тому месту, где мне почудилось шевеление.

Прикоснулась к прохладной стеклянной поверхности, и в этот момент из глубины зеркала появилась мужская рука. Жесткие пальцы сомкнулись на моем запястье и меня с силой дернули, затаскивая вглубь зазеркалья…

Я летела по тоннелю. Вернее, меня тащили по тоннелю с туманно-серыми, подвижными стенками. Какой-то мужик, лица которого я не видела, крепко держал моё запястье и летел, а я за ним, как воздушный шарик за Пятачком.

Ещё я орала и пыталась вырвать свою руку, но мужик не давал. Только больно дёргал каждый раз, когда я пыталась вернуть свою конечность. Вдобавок меня мутило и активно тошнило, что странно, так как с вестибулярным аппаратом у меня проблем отродясь не было. Может, это от вони, которую издавал этот урод? Что-то сладковатое, мерзкое, отдающее тленом и гнилью…

Не выдержав, я снова с силой дёрнула руку и вскричала:

— Отвали от меня, козёл безрогий! — и в тот же миг что-то произошло. Палантин, каким-то чудом не слетевший с моих плеч, вдруг расправился за спиной наподобие крыльев. Наше с вонючим мужиком движение резко затормозилось, и мы зависли в воздухе.

Последнее, что я успела увидеть, — это изумление на повернувшемся ко мне лице. Красивом, кстати, лице — голубоглазом, ангелоподобном, с пухлым женственным ртом и нежным румянцем. После этого гражданина швырнуло в сторону, а меня понесло дальше.

Не знаю, как долго длился мой полёт — в сознании всё смешалось — но вдруг тоннель затрясло, раздался хлопок, и теперь уже меня швырнуло вбок. Бац! Я шарахнулась обо что-то жёсткое, и моё бедное сознание в очередной раз отключилось…

— Эй… э-эй, очнись! — услышала я мягкий