Лилит. Свет и тьма. Книга 1. - Д. Э. Хили

ускользавшее сознание. Боль, пронизавшая его челюсть и распространившаяся по голове и по всему позвоночнику, была невыносимой. Он понял, что Фелмарр практически сломал ему шею.

Кровь ручьем хлынула изо рта. Онемевшим языком Сет нащупал несколько выбитых зубов, но выплюнуть их не смог. Даже мысль о необходимости пошевелить сломанной, безжизненно обвисшей челюстью привела его в ужас. Он утратил всякий контроль над мышцами лица. Голова, казалось, вот— вот взорвется от боли. Что— то жутко давящее навалилось на него; словно из ватного тумана доносились невнятные выкрики с угрозами…

Теперь Сет желал только одного; упасть и забыться, но сделать так — значило сдаться, следовательно, попрощаться с жизнью. Он отчаянно старался возвратить себе зрение, однако лишь искорки света мелькали в померкших глазах. Наконец, ему удалось сфокусировать взгляд — перед глазами замелькали сюрреалистические картины из красных и голубых точек. Не чувствуя тела, он медленно поднялся на ноги. Разум отказывался ему служить; теперь Сет мог полагаться исключительно на собственные рефлексы.

С трудом распознав фигуру Фелмарра в нескольких шагах от себя, Сет заставил себя броситься в последнюю атаку. Раздался тошнотворный хруст: это ладонь Адепта с силой ударилась о грудь Сета, размозжив кость грудины. Легкие Сета безвольно опали, словно тряпки, сердце прекратило свое ритмичное постукивание. Мощный импульс удара прокатился по внутренним органам. Сет не чувствовал, что падает, — просто секундой позже каменный пол ударил его своей тяжестью.

Сет извивался от невыносимой боли, не чувствуя уже ничего, кроме агонии, и еще — безумного желания сделать хотя бы один вдох. Он подумал было о том, чтобы подняться, но тут же отказался от этой мысли, понимая, что находится на грани гибели. Любое действие сейчас означало бы лишь продолжение муки. Он тихо застонал от разрывавшей тело боли, ощущая, как неровно, отчаянно подрагивает внутри сердце.

А Фелмарр стоял над Сетом, наблюдая, как поверженный противник отхаркивает кровь и желчь на каменные плиты. Как всегда, очередной триумф вызвал в нем мрачное чувство удовлетворения. Адепту нравилось ставить наглецов на место. Теперь уже Сету не подняться — боевой дух из этого претендента выбит навсегда. Фелмарр снова оценил ситуацию и иронично ухмыльнулся; если бы Сет смог подняться, Детен определенно счел бы инициацию свершившейся. Для Черного Стражника сила разума была важнее, чем грубая сила плоти.

Фелмарр оглянулся на Детена: Черный Мастер хмуро кивнул.

Сет ощутил последнюю яростную вспышку боли, когда Адепт костяшками пальцев вогнал ему клиновидную кость прямо в мозг; но тут же темное бархатное покрывало смерти надежно укутало измученное тело. Пришло долгожданное успокоение…

4

Прежде чем научиться Правде, ты должен разучиться неправде.

— Дзэнская максима

То, что нас не убивает, делает нас сильнее{1}.

— Доктрина Белой Школы

Эния

Область Локхи

Заколдованный лес

Лина натянула поводья, чтобы остановить Ворона, и с удовлетворением потрепала гриву коня. Ожидая, пока Малак нагонит ее, Лина ласково поглаживала блестящую шерсть животного.

Ворон был мощным и горячим жеребцом. Когда— то он был совершенно диким, пока однажды Лина не стала учить его. Да— да, именно учить, потому что назвать Ворона укрощенным нельзя: садиться на себя он позволял лишь Лине, а Малак мог разве что подойти поближе. Скорость и выносливость коня не шли ни в какое сравнение с любым другим скакуном. Впервые увидев его, Лина тут же полюбила Ворона за красивую масть.

Послышался топот копыт — и вот уже Малак осадил Гемму позади Ворона. Обернувшись, Лина с улыбкой подняла брови. Малак лишь покачал головой, изображая шутливое отчаяние.

— Все эта проклятая лошадь, — взмолился он, припадая на шею к Гемме.

— Но мы всегда можем поменяться лошадьми и попытаться снова…

— Ты же знаешь, что он сбросит меня еще до того, как я окажусь в седле!

На самом деле Малака больше беспокоило не столько отношение Ворона, сколько собственное умение наездника. Он знал, что жеребец вполне послушается его.

— А-а, тогда ладно, — с наигранным разочарованием протянула Лина.

Малак улыбнулся жене и огляделся вокруг. В эту пору года, когда весна понемногу уступает свои права лету, лес был на вершине своего великолепия. Розовые лучи солнца пробивались сквозь голубовато— зеленое лиственное покрывало, золотили крепкие стволы и плясали на вечнозеленом кустарнике подлеска. Малак набрал в грудь побольше воздуха и вздохнул от удовольствия: он был напоен густым ароматом темных орхидей, выглядывавших там и здесь. Сочный пурпурный оттенок нежных лепестков великолепно контрастировал с яркой зеленью подлеска.

— Мы на границе внутреннего леса, — напомнила Лина. — Мы сбились с дороги. Оуклен должен быть где-то там.

Проследив за направлением ее руки, Малак согласно кивнул. Действительно, импровизированные скачки по лесу вывели их немного не туда. Листья деревьев перед ним выглядели не так, как те, что остались позади. Малак знал, что ближе к центру лесного массива их цвет постепенно изменится на сине-фиолетовый. Энианцы избегали Заколдованного леса; но Адептам был известно: только внутренняя его часть является священной. Там, в середине, находился центр плана — Розовый круг, — который связывал Энию с остальными планами существования. Вот уже много столетий никто не ступал на священную почву Розового круга.

Лина почувствовала на лице первые капли дождя. Вскоре по лесной подстилке тяжело забарабанил ливень. Дождинки весело скакали по листьям. Лина откинула капюшон и, мотнув головой, разметала свои длинные черные волосы, наслаждаясь свежими струями.

Малак молча любовался женой. Они были вместе с самого детства, их воспитывал отец Лины, Даран. Их можно было безошибочно назвать душами— половинками. И вот теперь они переживают уже третье воплощение вместе. В первый раз они встретились больше двух тысячелетий назад, когда Малак был сыном Галана. Лина казалась Малаку самым прекрасным и радостным существом на свете. Она обладала всеми прекрасными качествами ребенка и ни одним из дурных. Жена частенько бывала упрямой, неизменно оставаясь бескорыстной и доброй в душе. Особенно привлекало в Лине уникальное сочетание элегантной грациозности, красоты и страстной целеустремленности,

Заметив, что муж пристально глядит на нее, Лина улыбнулась. Малак, как обычно, заметил, что ее чувства к нему ничуть не изменились (хотя при необходимости Лина могла скрывать их, как никто). Встряхнув влажной копной волос, Лина постаралась уложить их получше. Короткий ливень понемногу стихал.

— Пора отправляться. Скоро солнце зайдет, — сказал Малак.

Лина согласно кивнула:

— Хорошо бы добраться в Оуклен до того, как стемнеет.

Малак мягко послал Гемму вперед. Ворон пристроился сзади, негодующе фыркая оттого, что приходится плестись вслед за