Истинная ведьма - Евгения Ломанова

Порча! Не иначе она. Да понять бы откуда. И чтоб такая сильная? Это ж только ведьма и может навести. Значит остались они еще? Только чем же я ей так не угодила? Ни единым словечком мы с ней не перекинулись. За что ж она так со мной?-

И тут в нос мне такой вонью ударило, что я аж прослезилась. Зато в глазах моих тут же просветлело. Сижу я на ступеньках лавки с тканями. Маришка на меня испуганно смотрит и молодец какой-то рядом стоит, в руках махонькую склянку держит. Это из нее так воняло.

— Лучше? Ирина Дмитриевна? Голова еще кружится?

Приятный голос у мужчины и сам ладный. Высокий, ясноглазый, да светловолосый. Одёжа странная, но все одно ладно на нем сидит. Только смотрел он на меня не слишком ласково.

— Я же вижу, что вам лучше. Не надо пытаться обмануть доктора.

Так это его Маришка все грозилась ко мне призвать? И зачем это?!

— Ирина Дмитриевна, вы как? — Маришка на меня смотрела испуганными глазами, переживая взаправду. Ну и что, что она болтушка. Зато верная.

— Лучше.

— В такой солнцепек, не с вашей нежной конструкцией разгуливать пешком, Очень не советую, — говорит тут мужчина и убирает в короб из кожи свой пузырек. Что там у него за снадобье такое? Хоть и воняет жуть, но действует. Вон как порчу развеяло.

— Ага.

Маришка мне помогла подняться. Тут я только спохватилась.

— А бусины где?

— Ой.

Под чьей-то ногой хрустнуло.

Я вниз посмотрела и снова в глазах потемнело. Мой бусины! Мешок тут же валялся, видать я обронила. Половина рассыпалась!

— Ирина Дмитриевна! — мужчина ко мне со спины подступил, да придержал за локоток.

Это еще что такое?! Локоть я резко одернула. Нечего мне тут хвататься. Ишь чего удумал! И взглядом припечатала, да так, что он в изумление пришел.

— Чего стоишь, растыка? А ну быстро собирай! — зыркнула я и на Маришку.

И сама присела, стала бусинки подбирать. Ох-хо-хо! Ведь половина раскатилась, как найти?

— Что вы делаете? — тут говорит мужчина.

— А что не видно?

Маришка тоже то на меня, то на мужчину странно поглядывала, но бусинки собирала молчком.

Странный он како-то, и правда. Постоял, постоял, да рядом на корточки присел и помогать нам принялся. Собрали, что нашли. Да раскатилось много. Я мешочек в руках примерила — не меньше двух десятков пропало. Что за невезение!

— Вы каким-то рукоделием занялись? Похвально, — отряхивая руки встал мужчина рядом со мной.

Высокий какой, аж солнце заслонил. И плечи широкие, надежные. Только мне без интересу.

— Я в похвалах не нуждаюсь. Своим умом жива.

Подхватила Маришку и зашли мы в лавку.

Девка моя, молчала и молчала. Подозрительно мне сие стало.

— Чего удумала? — прямо спросила.

— А чего это вы…

— Чего я?

Тут она на вход в лавку взгляд бросила, никого там на улице уже не стояло, но я догадалась, что она про того молодца.

— Вы на Вячеслава Петровича обиделись что ли?

— С чего бы?

Чуть не спросила про кого это она, да скумекала, что так звали того молодца светловолосого.

— Вы ж ему глазки строили, проходу не давали, — зашептала тут она. — Я думала вы специально обморок изобразили, когда его заметили поблизости.

Чего?! Я за этим молодцом, да бегала? Как девка бесстыжая, падшая?! Вот же стыдоба! Да что у нее в голове — каша прокисшая?

— Еще чего выдумала! Не нужен он мне и говорить такого больше не смей!

— Да, ладно-ладно. Чего вы взбеленились-то?

Еще не хватало парням на шею вешаться! Я так рассердилась, что смотреть товар расхотелось напрочь. Щеки горят, глаза поднять не могу. А вдруг кто-то еще это видел и что про меня подумал?

— А ну пошли домой. Нагулялась.

Надо было срочно расспросить Маришку, что за особа такая я раньше была. Может она вообще опозоренная? Вон и денег у нее нет. И живет на отшибе. Да еще с молодцами заигрывала! Ох, не нравилось мне все это!

Идем мы значит по улице. Скоренько. И тут из подворотни какой-то малец выскакивает. Рука плетью висит, второй за плечо держится, сам голосит на всю округу, мордаха вся в слезах. Малой еще совсем годочков семь не больше.

Длань сама потянулась и я его за шиворот поймала, когда он в нас почти врезался.

— А ну не ори.

Он и замолчал. Глазенками мокрыми хлопает. Видно — больно ему, слезы как горошинки из глаз капают.

— Руку убери.

Послушался. Нос морщит, губы кусает. Я легонько плеча коснулась. Вывих. Делов то.

— Туда смотри, а не на меня.

Малой послушно голову отвернул, куда я указала.

— Ирина Дмитриевна… — Маришка не в свое дело полезла.

— Цыц ты. Держи.

Отдала ей мешочек драгоценный на подержать. Взялась поудобнее за плечо и руку малого. Но именно в то мгновение, когда я дернула, кость на место вправляя, еще один голос раздался позади.

— Ирина Дмитриевна, что вы делаете с ребенком?

Щелчок вправленной кости он точно слышал.

— Ой! — пискнул парень, а потом глазенками захлопал с изумлением на свою руку глядючи.

— Ой! — еще и Маришка зачем-то добавила.

— Не болит? — наклонилась я к малому.

— Нет, — захлопал он ресницами слипшимися от слез.

— Вот и молодец. Сопли утри. Да беги, мордаху помой. Ты ж мужичок взрослый уже. Перед людьми не срамно?

Он тут же утерся рукавом и побежал куда-то. Дите, что с него взять. Хоть бы спасибо сказал. Да и ладно.

— Мальчик, стой! — окликнул его Вячеслав Петрович, да того и след уже простыл.

Я отобрала у Маришки мешочек, рассыпет еще заново и дальше пошла. Сил моих не было снова этого светловолосого видеть. Стыдоба же какая!

— Ирина Дмитриевна! — теперь мне в след закричали, только я оглядываться не стала, а наоборот шагу прибавила. Маришка за мной.

Домой в один миг добрались. Девка моя вся красная и запыханная.

— Да куда вы так бежите-то? Ох! Аж в боку закололо… Ирина Дмитриевна?

Хотела я ей ответить, да снова перед глазами потемнело. Сомлела я. Там где стояла, там и повалилася. Небывалой силы порча, не иначе.

Глава 7

Снова сон тот меня мучил. Все никак не могла я догнать кого-то. И кудри черные, как вороново крыло, будто ветерком развевает. Глаза синие-синие.