Истинная ведьма - Евгения Ломанова

Разве такие бывают? А вот бывают. Сама видела и смотрела в них взаправду. Что ж ты и во сне меня в покое не оставишь, аспид? Прогнать сил не хватало. Слабость такая, да не в теле, а в сердечке где-то. И руку подняла уже. Да только, вместо того чтобы ударить, провела по мягким волосам…

— Очнулись, Ирина Дмитриевна?

Оказалось, что я очи давно открыла, да видела сон одновременно. И гладила я не по черным, а по светлым волосам. Как его? Вячеслав Петрович? Он то тут откуда? И где это я?

Похлопала глазами — мать честная! Дома, в спаленке своей! Одна рубашка тоненькая на мне, исподняя. За окошком темень. А он в тонкой рубашке с закатанными рукавами, да жилеточке. Это что это он задумал?!

Так я его швыранула от себя, что он вместе со стулом завалился. И тут же дверь открывается и Маришка, с тазом в руках, заходит.

— Очнулись, барышня! Ну слава тебе Господи! Я-то уже так перепугалась!

— Извините, — с полу поднялся молодец, одежу поправляет, да волосы растрепанные. — Видимо стул сломался.

Тут же он энтот стул подхватил да поднял. И уставился в полном недоумении на ножки целые. Только я ему объяснять ничего не собиралась. Пусть уходит отсель, да поскорее! А то еще раз так приложу, что мало не покажется.

Хотела только сказать ему пару ласковых, чтоб дорогу в этот дом забыл и тут снова меркнуть свет в моих глазах начал. Да что ж это за напасть? И тут еще гляжу — на одеяло закапало. Как бусинки красные. Провела ладонью по лицу — кровь!

Вячеслав Петрович ко мне вместе с Маришкой кинулся. Уложили меня, он снова дал мне понюхать вонючее снадобье. В голове просветлело, только не в нем была беда. Наконец ощутила я что со мной не так. Внутри будто пустота сосущая. Не было больше со мной силы ведьмовской.

— Тише, тише! Ирина Дмитриевна, да что с вами такое? То обмороки, то припадки.

— Уйди! Уйди постылый! — я каталась по кровати, мяла простыни. А этот аспид ко мне лезет.

— Прекратите истерику! Я кому сказал?!

И стакан с водой мне в лицо, как выплеснет! Я застыла, в момент в себя пришла.

— Ирина Дмитриевна! — воет тихонько Маришка, нос уже распух от слез.

— Успокоились? — с холодком в голосе спросил Вячеслав Петрович.

Я молча утерла лицо. Ну погоди у меня. Я ж тебя… И тут же кулаки бессильно разжались. Что я теперь могу? Проверить надо все толком. И со спокойствием. Тут он прав, чтоб ему пусто было.

— Успокоилась, — и одеяльце повыше натянула.

— Мокрое же все! Погодите, я поменяю, — запричитала Маришка и выбежала.

— Не пойму я вас. То ли притворяетесь, то ли правда нервы не в порядке. Хотя с вашим образом жизни это и не удивительно.

Вячеслав Петрович, сердито на меня поглядывая, рукава рубахи оправил, пиджак свой надел.

— Лекарство я оставил. Девушке вашей все объяснил. Надеюсь, больше вы меня не вызовите.

— Не вызову.

Странно он на меня так посмотрел. Я аж край одеяла сильнее сжала.

— Никак не пойму, что в вас изменилось? Сами на себя вы сегодня не похожи.

Вот и прекрасно, что не похожа! Не хочу я быть такой, как эта… И гулящей не назовешь, ведь вроде бы как это я сама и есть? Всю жизнь честной девкой прожила, так нате вам! Чужим стыдом теперь нахлебаюсь.

Маришка прибежала, подушку, да одеяло принесла на замену.

— Я пойду, — склонил голову Вячеслав Петрович.

— Скатертью дорога, — не прикусила я вовремя язык. Да и ладно! Мне его привечать без надобности. А даже наоборот.

Он снова на меня странно посмотрел, бровь дернулась.

— Желаю здравствовать, Ирина Дмитриевна.

Ушел, леший его побери. Маришка причитая, сменила мне постель. Еле ее успокоила, что я теперь в себе и пообещала, что не помру к утру.

Ушла она. Я немного подождала, чтоб точно не вернулась.

Стала с толком, да не поспешая проверять, что не так со мной. Силы почитай и не было. А если и была, то на самом донышке плескалась. Я чуть руку обмакнула, а мне и поплохело сразу. Что же это делается? Как такое возможно? Куда она подевалось-то? До сей поры со мной была, а теперь? Что мне делать-то теперь? Ох горе, ох горюшко!

Тут я в руки себя взяла. Не время слезы ронять. Порча али нет? И похоже и нет. Думала я, думала и вспомнила. Так мне ж плохело-то всю дорогу! Значит не в городе то началось. Раньше. Я то на солнцепек кивала, то еще на что. А это все одно было. Но ведь раньше сила со мной была! Не могла я ее столько потратить, ну не на что же! Или в другом дело?

И тут осенило меня будто светом ясным. Сила была, я ее черпала, как из колодца бездонного. Да только позабыла, что мир-то вон как изменился! Еще и домовой наш вспомнился. Ни просто так он едва не погиб. Позабыли об нем люди, а он без них не может. Так и со мной. И наряда ведьминского у меня нету, оберегов никаких. Вот сила и уходила, как из решета вода.

Ведьмы не простые люди, им особенным надо по-особенному жить. Как же я забыла?

Изба моя! Васенька! Звери, что я подчиняла, люди которым помогала, так по капле ручеек и собирался. Я от них и им же отдавала. Так сила и текла естественным путем, не зря так в природе все устроено.

И что же это получалось? А получалось, что силу надо приберечь. Сначала наряд ведьмовской смастерить. А потом уже в лес возвращаться, место для дома нового искать. Как в мои времена, чтоб люди ко мне за помощью ходили. Тут я помру совсем.

— Вы чего вскочили?

Маришка только нос сунула в щелочку, да увидала, что я не в постели, тут же во всю ширь дверь распахнула и ко мне забежала в горенку.

— Все бока отлежала. Хватит. Не шуми. Одеваться давай.

— А умыться?

— Поплескалась уже. Поспешай, дел много.

— Да каких таких дел? Вам лежать надо. Доктор сказал…

— Этот… Петрович что ли?

— А кто же еще?

— Он мне не указ. И чтоб я про него больше ни словечка не слышала.

Маришка уставилась на меня разинув рот. Пришлось своей рукой его прикрыть, да так что она клацнула.

— Одеваться, — напомнила я.

Принесла она мне платье. Нарядила, причесала. Завтраком накормила. Сразу после него я пошла в сарай.