Истинная ведьма - Евгения Ломанова

— Настоящая ведьма, — выдохнул он.

Даже глаголет еле-еле. Тягуче так, будто ветер в кронах дерева стонет. Охо-хо-нюшки… Ну как так-то? Домовой запрыгал у наших ног, кивает, ручкой на меня показывает, пищит.

— Уж и не помню когда я живую ведьму видал. Вот чудно.

— Помочь чем, дядюшка?

— Чем ты поможешь девонька? От леса моего почитай ничего не осталось. Рубят, я и отогнать не могу. Да и у самой тебя силы почитай и нет.

— Где рубят? — прищурилась я.

Домовенок подскочил, в миг на край овражека перенесся, ручкой показывает и ножками топочет, кулачком грозит. Переживает за товарища. Редко нежить так близко, как у них вышло, живет. Еще реже дружаться. Но видать такие времена настали, что любому будешь рад, кто с тобой одного корня.

— Сила моя иссякла, — не стала я скрывать. — Но не на совсем. Вернуть ее надо. Тогда и вам смогу помочь.

— Вот оно как? Чудно. И чем же мы ведьме поможем?

— Да ничего особенного, дяденька леший. Травки мне нужны. Только самой собирать недосуг. И вам отваров наварю, отблагодарю.

— И всего-то? Трав не жалко. Бери сколько надобно. Только я не знаю, как они у человеков прозываются.

— Это не беда. Благодарствую, дядюшка.

На радостях снова в пояс поклонилась и стала называть ему какую траву, да сколько мне надобно.

— Настоящая ведьма! — заскрипел леший, огоньки глаз ярче разгорелись. — И по нашему ведаешь. Чудно.

Да как же не ведать? Если ведьме с хозяином леса не дружить, как же делом своим ведьмовским заниматься? Всякая же травинка в его ведомстве и где зверь, кто как не он знает?

Перечислила я ему что мне надобно. Сговорились, что завтра снова приду. Не каждую растению можно вот так с ходу брать. Но то, что и сейчас можно и так охапка вышла, не перехватишь. Домовенок запрыгал у наших ног, привлекая внимание.

— Донести поможет, — подсказал леший.

Снова ему поклонилась и пошли мы домой. Того что мне дали, уже было достаточно. Сварю зелье для Маришки.

Возле дома я остановилась, сторожко прислушиваясь. Вроде спали все. Показала домовому на сарай и он понятливо кивнул. Не только донести помог, мои сокровища, но и разложить. Я теперь ему подсказывала, как какую траву связать, что подвесить, что разложить, а что и ощипать. С ним мы дело быстро сделали. Ох, хорошо!

Потом мы на кухню пошли. Нашла я котелок подходящий, домовенок прям на печь забрался. Ему огонь не страшен, а любопытно ему зело было, на ведьмовство мое поглядеть. Хотя на что там смотреть? Знай подсыпай в воду травы, да мешай правильно. Быстро управились.

Только в конце самом ушки испуганно домовенок поджал. Это когда я малую толику кровушки собственной в котелок капнула. Без этого нельзя. Клятву страшную я давала.

И ему я не забыла отвару сделать. Поднесла с поклоном и благодарностью. Он аж опешил, но дар принял, да с превеликой радостью.

Набегалась я. Устала. Но дело хорошее сделала. Скоро уж и рассвет. Подремать чуток, да надо будет разузнать, кто лес наш изводит. Тут еще подумать надо было, как подступиться.

Вернулась я в свою спаленку, да до постели дойти не успела.

— Давно это вы завели привычку при луне гулять, Ирина?

Чуть сердце не выскочило! Я так увлеклась, что совсем забыла проверить, где кто в доме сейчас. Где ж ты силушка моя… А меня оказывается давно уж поджидали. Я оборотилась. Ох! До чего ж похож-то! Внутри все узлом свернулось тугим. Стоял, к стеночке у двери, плечами прислонившись, руки на груди могучей сложил.

— Опять молчать будете? Или все-таки объяснитесь?

— Душно стало. Пошла водицы испить.

— Вот как? А эта вода вам чем не хороша?

И указывает на графин на столе. Да меня таким не проймешь!

— Спросонья не заметила.

Он меня взглядом с ног до головы окинул. Ох, ты ж, бесстыдник! И по какому праву он сюда посреди ночи пришел, я спрашиваю?!

— Значит не хотите правду говорить.

Срамно мне. Что мы тут наедине, а я почитай голая стою, простоволосая. Поэтому и разозлилась.

— А она вам больно нужна?

— Если бы мне было все равно, я бы вас не спрашивал. Так вы все-таки на свидание ходили?

Чего?!

Откуда он проведал?! Испужалась, а потом сообразила — да ниоткуда! Не мог простой человек ничего увидеть. Ну, меня только. Девка при луне в нижней рубашке по лесу бродит, да разговаривает будто сама с собой. За блаженную принять можно. Да мне дела нет.

И тут, гляжу я — он брови нахмурил, глаза засверкали, вроде как осерчал. Да только на что? Я ж даже еще ничего не сказала… Ох! Я про свое думаю, а он коршуном за мной следил и что-то свое раскумекал? Про что это он в таком случае спрашивал?!

— Что еще за свидание? Не в себе вы что ли?

— Да. Бесстыдства, как посмотрю, вы не растеряли.

— Это кто из нас бесстыжий, еще померить надо!

Еще попрекать он меня будет! А сам-то, чего в девичьей горенке посередь ночи забыл? Или и правда чего задумал? С силой или без, так отхожу, мало не покажется! Не те времена. Теперь он со мной не совладает!

Но вместо того, чтобы дальше ругаться, он вдруг сник весь. Еще и глаза отвел. Мало того, от стеночки отлепился и за ручку двери взялся.

— Да. Вы правы. Оба мы, без стыда и совести.

С тем и ушел. Чего это было-то?! Кто это тут “без стыда и совести”? Ох, не хорошее что-то между ними! Чую беду, а мне от нее не укрыться, снова полной чашей горюшко хлебать. Чего они натворили-то?!

Моченьки больше не было ждать. Послушала — ушел аспид к себе в горенку. Ходит там, как зверь дикий мечется. Подумала, подумала, да позвала домового сызнова.

— Батюшка. Не откажи! Усыпи ты этого аспида, чтоб не мешался мне. Я отблагодарю, не сомневайся.

Не то что он жадный был. Просто все у нечисти так. Они просто так ничего не могут сделать. Только даш на даш. Если в долг поверит — уже огромная милость.

Домовенок мой закивал и исчез. Вернулся через пять минуточек. Я и сама слушала — затихло все.

— Вот спасибочки, — поклонилась я ему. — Завтра… То есть по утру, ложку новую тебе смастерю.

Для домового его ложка