Истинная ведьма - Евгения Ломанова

и что сказать не знала. Он дурак и она не умнее, да только это со стороны хорошо рассуждать. А мне-то теперича что делать?! И поняла я наконец, с чего Ирина в озеро кинулась. Не снесла девка позора. Да я и сама про нее что думала? А оно вон оно как…

И жалко ее и себя еще жальче. Все же это их дела, хоть меня и касались, да я будто с обочины на них смотрела. А только увязла все-таки я! Ведь это я теперь жена князя. Да еще и оболганная и всеми презираемая. И к тому мне не привыкать. Ведьме только когда припечет, кланяются все. Да глаза прячут, а за спиной и плюнут вслед. Не страшен мне позор.

Но как же мне жить теперь связанной с ненавистным человеком? Пусть не Вороней, да как же глаза свои обмануть, как совладать с сердечком, что от ненависти заходится?

Да лучше бы я сгорела!

Ушла я к себе в горенку, едва что передо мной вижу. Повалилась на постель, а мысли как осиный рой жалят и жалят. Так глаз и не сомкнула. Как с мужем новоявленным быть не измыслила. Разве что — сбежать. Как и думала я. Соберу, что мне для наряда надобно, сготовлю ведьминский убор и уйду в леса куда подальше, там и схоронюсь. Авось не отыщет. Мне большего и не надобно. Не видеть его никогда.

Не было больше моченьки лежать, встала я, в лицо водицей поплескала. И тут как охну от боли. Стою на месте, а коленка заболела, будто я об угол какой ею тюкнулась. Что за не бывальщина? Потом припомнила — это ж Маришка! Вот растыка, ходит под ноги не смотрит. Зелье мое еще не ушло, придется потерпеть.

Пришла она, прихрамывая. Я у зерцала сидела, волосы расчесывала. Помогла она мне нарядится.

— Что-то бледненькая вы какая-то Ирина Дмитриевна. Может полежите сегодня еще? Доктор же велел…

Я ее таким взглядом наградила, что она тут же все слова растеряла. Доктора она поминает! Вот чуяла я, не так что-то с ним и верно угадала. Сплетники злые именно с ним меня и окрутили. Хотя Маришка и сказала, что не было у нас ничего. Так, разговоры и только. Со зла она вроде как поначалу немного подначивала молодого красивого молодца, да через себя не переступишь. Не совсем бедовая девка была, понимала, что такое для девушки честь ее.

Да разве для досужей сплетни много надо? Ни так взглянула, не то сказала, а может и улыбнулась лишний разочек и понесло воронье. То-то доктор на меня волком смотрел. И ему досталось, хоть он и мужчина, а им такая победа, что медаль на грудь. Да и он видать все же человек с честью, позорить девушку не хотел. Но и отказать не мог, так как долг у него всех врачевать. В любом случае, мне от него надо держаться подальше. И чтобы духу его в доме этом больше не было!

Пришла я в трапезную, да на пороге застыла. Забыла, что не одна теперь я тут хозяйка. Сергей Владимирович во главе стола сидел и с не меньшим удивлением на меня смотрел. Для меня не накрывали даже! Я на Маришку взгляд бросила, она только руками развела.

— Доброе утро, Ирина, — встает тут изо стола Сергей Владимирович и стул рядом отодвигает, вроде как приглашая. — Я очень рад, что вы решили со мной позавтракать.

Назад уже хода не было. Только тут я и поняла. Они наверное так разругались, что и за стол один не садились? Все-таки наведу бородавки на одну личность… То болтает без умолку, то что надобно из нее клещами тянуть надо.

— Доброе.

Села. Потерплю. Хотя кусок в горло не лез. Маришка быстро накрыла для меня и побежала на кухню.

— Одной девушки, вам явно мало. Почему не наймете еще людей?

Еще? Больно надо, чтобы тут за мной лишнее глаза наблюдали. И не привычная я все-таки, чтоб вокруг меня дворовые вились, лбами сталкивались.

— Или вы хотите таким образом уязвить меня? Создаете образ брошенной, несчастной жены? Вам не кажется, что это как-то по-детски?

Что тут ответить? Почем мне знать, отчего Ирина сидела тут как сыч одна-одинешенька? Может и правда надумала, мужа позорить перед людьми, кто ж теперь узнает? По мне так глупо. Связаны раз, то где ему плохо, там и жене аукнется.

Хорошее я зелье сделала. Ничего не скажешь! Маришка похоже опять ударилась. На этот раз палец на ноге зашибла. Да что ж она все под ноги вообще не смотрит?! У меня аж слезы из глаз брызнули. И тут еще слышу — серебро зазвенело. Из руки Сергея ложка выпала. Смотрит на меня вроде как в потрясении.

— Ирина! Вы плачете?!

Больно мне, конечно, плачу! Тебе бы так, окаянному!

А он тут как вскочит, чуть сиденье не перевернул. Да ко мне как кинулся! Еще и за персты схватил!

— Простите. Я так привык к нашим пикировкам, что кажется сам не заметил, как перешел границу. Вы все время так холодны. Словно вам совершенно все равно, что я говорю.

И на колено рядом со мной еще встал. Глаза его синие-синие прямо передо мной. А рука такая горячая, что мне ее жар передался и щеки румянцем окрасило. Сижу, дура — дурой, в очи его смотрю. Сердечко как пташка трепещет. Что это? Томно и страшно одновременно. Хоть и ненавижу его всей душой, но все-таки и трепещу. И он на меня смотрит, да так будто обомлел.

— Ирина?

Не сказал — выдохнул. Пальцы сильнее сжал, очи засверкали. Я ни жива ни мертва, шолохнуться не могу. И только он качнулся ко мне…

— Ирина Дмитриевна, вы какую кашу будете?

— Сама ешь свою кашу!

Руку вырвала, вскочила и как побегу! Мамочка родная! Это что это сейчас такое случилось? Или почти случилось? Да как это возможно? Они ж поруганные, да еще и терпеть друг друга не могли. А выходит… Так да не так? То как… Сергей на меня сейчас смотрел, на чужую девку так не глядят! Пусть я сама любовью не обожженная, не положено мне, но со стороны нагляделась, как оно бывает. И как у пары будто сияние появляется, где только они быть и могут.

Неужто врали люди? И Маришка вместе с ними? Да разве теперь разберешь? Что оно со стороны, а что взаправду? Но